"Я умерла на Майдане. Не погибла, как те, кого мы называем Небесной Сотней. Просто умерла. Той меня, которая вышла 1 декабря из Метро Университет в солнечный день, больше никогда не будет. Иногда мне кажется, что я уже и не очень помню, какой она была, та - я. Наверное, неплохой. Мечтала о доме на вершине холма. И о собаке с мокрым кожаным носом на пороге. И о новом фильме, который сниму. Кстати, я же снимала фильмы. Неплохие фильмы. С какими-то призами на каких-то фестивалях. Тогда это казалось очень важным. Очень", – пишет режиссер.

Продолжение после рекламы

Литвинова вспоминает энергию и надежду раннего Майдана, затем тревогу и упорную борьбу Майдана января-февраля 2014 года.

"Я все еще была живой, когда в городе автозак стал привычным, как троллейбус. Когда мои друзья один за другим получали повестки в суд. Когда лимоны и молоко скупались в магазинах быстрее, чем привозились. Когда никто не знал слова "кевлар", а каска времен Второй Мировой казалась чем-то вроде кода бессмертия из компьютерной игры", – пишет она.

"А потом я умерла. Вместе со всеми теми, чьи имена в 14-м знали наизусть. С теми, кого сейчас с трудом вспомнят большинство тех, кто клялся вечно помнить и не простить. Тот парень, армянин. И тот, в голубой каске. Совсем молодой. Как же его звали-то? А, еще белорус был. И девочка, которой в горло попали. Жива? О, перепутал значит… Говорят, что из пепла рождается птица Феникс. Точная копия той, что сгорела. Только моложе и сильнее. И заходит на новый цикл жизни. Не знаю. Может у Феникса и получается. Из моего пепла проросло что-то совершенно новое. И не было в этом новом рождении никакого восторга новой жизни. Не было предвкушения полета и развернувшихся крыльев. Была огромная всепоглощающая тупая боль. И стальной скелет. И что-то еще, что было трудно осознать и назвать по имени… Я умерла той зимой. Я родилась той зимой. И мне хочется верить, что я знаю для чего…" – заканчивает пост Литвинова.

Продолжение после рекламы