Заместитель начальника Главного управления разведки Министерства обороны Украины генерал-майор Вадим Скибицкий говорит, что россияне в панике от того, что Украина будет применять баллистическое вооружение, и делают все для того, чтобы этого не допустить.
В интервью "Апострофу" он рассказал, сколько ракет способна производить Россия, может ли Кремль прибегнуть к новой мобилизации, готовы ли российские войска к атаке стран НАТО, что происходит в Беларуси и уйдет ли РФ из Крыма.
– Мы с вами говорим после массированного обстрела Украины. Такие промежутки времени между обстрелами являются маркером того, насколько у России есть возможности собирать ракеты, беспилотники, проводить разведку и все остальное, чтобы учитывать это на будущее?
– Это сегодня актуальный вопрос. ГУР МО постоянно мониторит всю ситуацию и все вопросы, которые с этим связаны, потому что это комплекс мер, предпринимаемых Российской Федерацией именно для ведения войны и нанесения таких ударов.
Эти меры включают не только подготовку к удару, нанесение удара, привлечение системы управления, притом разных уровней, но и производство.
Оборонно-промышленный комплекс РФ сейчас работает на войну. 47% государственного бюджета на сегодняшний день уходит на войну. Это очень большая цифра, но, тем не менее, оценка военной разведки очень проста. В настоящее время Россия почти достигла пика по производству высокоточного вооружения.
В общей сложности они могут производить 60-65 баллистических ракет для комплекса Искандер ежемесячно. Это по сути максимум, на что они на сегодняшний день способны, потому что есть другие типы вооружения.
Мы видим, что они сначала накапливают, а затем наносят удары. Военная разведка посчитала, что, например, таких ударов, которые были сегодня, может быть два-три в месяц, не больше. Могут быть меньшие, их большее количество.
На сегодняшний день Россия пытается добиться наиболее полного эффекта. И этот полный эффект, прежде всего, касается, к сожалению, уничтожения нашей критической инфраструктуры, в том числе нашего оборонно-промышленного комплекса.
Россия очень боится наших дип-страйков, мидл-страйков. Они в панике оттого, что мы будем применять баллистическое вооружение. Все делается для того, чтобы не допустить дальнейшего усиления наших возможностей.
– Скажите, наши удары, о которых вы упомянули, как влияют на эти возможности России?
– Мы перешли на соответствующие стандарты, стандарты, в том числе НАТО, по так называемой таргетировке, по определению критических элементов производства, вооружения, отдельных компонентов.
Эти наносимые точечные удары направлены на то, чтобы выбить компонентную базу, критические компоненты для создания прежде всего ракетного вооружения, беспилотных систем в Российской Федерации. Оно дает результат, потому что если прекращается производство любого вида вооружения или какой-либо комплектующей, значит они перебрасывают средства на другое вооружение.
Следующий вопрос, они не могут выполнить те планы, которые поставили для себя. К сожалению, оборонно-промышленный комплекс Российской Федерации очень велик. Очень большое количество объектов. Эти объекты по масштабу занимают обширную территорию. Здесь наиболее важно определить тот критический элемент, критический цех, то место, где производится наиболее важная продукция.
Мы, я думаю, успешно это делаем, потому что результат есть, и общество наше видит тот результат, потому что он не только физический, но и моральный. Это демонстрация силы, способности нашего государства противостоять такому мощному врагу, как Россия.
– Вы вспомнили об украинских баллистических ракетах, наверное, не зря, да?
– Да, есть ракетные программы Украины. Очень многие предприятия работают над этим, и результат будет.
– С точки зрения войны, удары по гражданскому сектору не влияют на стратегическую ситуацию. Зачем они России нужны?
– На это есть несколько факторов или факторов, определяющих, куда прилетают российские ракеты.
Во-первых, военная разведка получила информацию о том, как россияне оценивают эффективность своего вооружения. Первый вопрос, который они считают основным, – наша мощная система противовоздушной обороны и средства РЭБ.
Второй, и это проблемный вопрос сейчас для РФ, они не могут достичь тех технических параметров, которые определены для каждого вида вооружения. Калибр, крылатая ракета Х-101, Искандеры не могут достичь точности менее 30 м, например. Много проводится опытных работ для того, чтобы модернизировать, но точность – это проблемный вопрос для РФ, хотя они говорят, что это очень высокоточное оружие.
В-третьих, это посеять панику среди нашего населения. Удары по жилым кварталам, удары по домам, удары по критической инфраструктуре. Та же Новая почта. Они заявляют, что на Новой почте собирают все, что угодно, начиная от FPV-дронов и так далее перевозят. Но здесь основное – психологический эффект на наших людей.
Россия еще считает, что этим она достигнет тех целей, которые касаются, прежде всего, дестабилизации ситуации в нашем государстве. Сюда еще добавляются психологическое давление, информационно-психологические операции и другие мероприятия, активно внедряемые РФ в отношении нашего государства.
– Что касается точности российских ракет, они работают над усовершенствованием. Иностранные компоненты они до сих пор получают?
– За счет обхода санкций, да. Продолжается снабжение, но они понимают критичность этого момента. Начали очень много проводить исследовательские работы и даже выпускать уже собственную продукцию электронно-компонентной базы, но точность и качество этой продукции в разы меньше, чем в аналогах западного производства.
– Россия сейчас может накапливать все эти средства, включая баллистические ракеты, или фактически все, что они произвели, они выстреливают?
– Мы собираем и мониторим всю информацию о производстве. Можно с уверенностью сказать, что больше на склад, на арсенал работают по ракетам морского базирования Калибр.
Это понятно, потому что все основные носители и все основные боевые корабли, подлодки на сегодняшний день Российской Федерации оснащены системой Калибр. Соответственно необходимо их обеспечить. Кроме того, уверенно можем сказать, и это, вероятно, достижение нашей противовоздушной обороны, что мы сбиваем почти 100% крылатых ракет Калибр.
Соответственно, большинство из них сейчас идет именно на склад, на пополнение. Остальное – это все производится и сразу применяется.
– Вы сказали, что 47% бюджета России работает на войну. Мы с вами помним эти политические дискуссии среди стран НАТО о том, что оборонный бюджет нужно до 2% ВВП повышать. Сейчас этот диспаритет выравнивается, как вы думаете?
– Альянс четко поставил задачу повысить оборонные расходы до 5%. Это связано не с тем, что необходимо тратить на оборону, а с тем, что необходимо нейтрализовать четкую и понятную большинству стран Европы угрозу от РФ. Особенно для тех стран, которые находятся на не очень большом расстоянии от России.
Те Калибры, Х-101, Искандеры, крылатые ракеты, Орешник направлены на то, чтобы запугать западные страны. Это однозначно усугубляет угрозу для стран-членов Европейского Союза, стран-членов НАТО, и они реагируют.
Реагируют не только тем, что повышают оборонительные расходы. Они проводят учения с новыми элементами. Они учитывают все особенности современной войны. Это беспилотные системы, разведка, быстрое реагирование, опрокидывание войск, создание инфраструктуры. Это комплекс мер, разработанных и внедряемых в странах-членах НАТО и даже Европейского Союза.
– У вас есть надежда, что саммит НАТО в Анкаре существенно поможет Украине в обороне?
– Мы надеемся. Наши союзники заинтересованы прежде всего в развитии отношений с нами, потому что Украина — это мощный источник опыта, новых технологий, показавших свою эффективность.
Все страны Европы, все страны-члены НАТО хотят наших технологий, нашего опыта применения в современном конфликте. Это совсем другая война, чем в прошлом столетии.
– Путин продолжает озвучивать свои максималистические требования. Он демонстрирует, что до сих пор не готов к разговору о каких-либо компромиссах. Вы вычислили, как военная разведка, в какую игру играет российский диктатор?
– Для России сейчас очень сложный период. Во-первых, невыполнены задачи, которые ставились перед началом и на период проведения так называемой специальной военной операции. Однозначно они не выполнены. Те сроки, которые все время РФ продвигает дальше, дальше, дальше, это свидетельство того, что могут в один день спросить: так что мы достигли? Это первый вопрос.
– Это же Путин сам у себя должен спросить.
– Могут спросить другие. Население, олигархи, бизнес может.
Другой фактор – в сентябре выборы. Все вопросы, связанные с мобилизацией, фронтом, успехами, возможностью заключения договора на российских условиях за счет пропаганды освещаются. Путин однозначно потребует по максимуму. Максимум – оставьте все наши так называемые новые территории, сложите оружие, никуда не идите и вообще выполняйте то, что мы хотим. Но этого не будет.
– Мы видим, что некое дефиле исполняет белорусский диктатор Лукашенко. Сначала в Москву уезжает, дальше в Китай. О чем это свидетельствует с точки зрения возможной подготовки к использованию Путиным Беларуси как базы или для провокации против стран Европейского Союза или Украины?
– Во-первых, эта история началась не сегодня и не вчера. У них есть так называемое их союзное государство. Есть группировка войск, предназначенная для обороны и защиты этого союзного государства. Есть планы стратегического применения этой группировки, и они были, как говорится, нарисованы не вчера и сегодня.
Второе, как бы мы ни хотели, но Беларусь в значительной степени зависит от Российской Федерации. Это сильный игрок в белорусской экономике. Приведу несколько примеров.
Военная разведка получила и обобщила всю информацию о оборонно-промышленном комплексе Беларуси. Более 20 компаний конкретно работают в кооперации с оборонно-промышленным комплексом России.
Тот кризис, который сейчас находится на топливно-энергетическом рынке Российской Федерации, позволяет Беларуси увеличить поставки и бензина, и дизельного топлива на эту огромную территорию. Это бизнес, деньги.
В-третьих, Лукашенко понимает, что втягивание его, а тем более непосредственное участие в Беларуси в войне может быть катастрофой для государства. Потому что вооруженные силы Беларуси не готовы к такой войне.
Полученные документы свидетельствуют, что те проверки, проводимые Министерством обороны Беларуси, Генеральным штабом, четко указывают на те недостатки и говорят, что они очень далеки от того стандарта, который позволит вести или участвовать в конфликте на достойном уровне.
Кроме того, хотим подчеркнуть, что этот пример свидетельствует о том, что Российская Федерация может использовать территорию Беларуси даже без разрешения руководства этой страны. Это было в 2022 году. Это, соответственно, все проводимые мероприятия, которые военная разведка вместе с другими подразделениями Сил обороны нейтрализует.
Мы говорим не просто о предоставлении, например, территории Беларуси для размещения определенных подразделений Вооруженных сил России, которые были и есть там длительное время. Но и те меры, которые предпринимает РФ, чтобы повысить эффективность применения своего оружия.
Те же Герани Сикеры, Герберы Сикеры, mesh-сети, вышки, на которых размещается определенная российская аппаратура, системы управления и контроля, для того, чтобы наносить более эффективные удары по нашей территории. Это комплекс таких мер.
Очень многое сейчас информации о том, что совершенствуется инфраструктура, например, на территории Беларуси у нашей границы. Действительно, она усовершенствуется, но оно проводится в соответствии с совместным планом союзного государства России и Беларуси, который был рассчитан на 2020-2026 годы.
Это оперативное усовершенствование именно территории Беларуси, как подготовка к войне. Откуда она и началась.
– А что вам как военной разведке известно о том, кстати, как началось это вторжение? Лукашенко проинформировали, не проинформировали, формально ли он давал согласие, не давал согласие?
– Я очень хорошо помню все те вопросы, которые касались развертывания группировки российских войск на территории Беларуси. Оно было мощным. Мощный элемент был воздушно-десантного войска, сухопутного компонента.
Сначала это было под видом совместного учения. Затем развертывание уже непосредственно у нашей границы. Трое суток и начало боевых действий. Главное, что в те районы, где были размещены соединения частей РФ, не допускался никто. Даже руководство или силовые структуры Беларуси. Они совершенно не знали, что происходит на самом деле.
– Что сейчас Лукашенко делает с этими ретрансляторами? Их то выключают, то включают. Вообще он оказывает влияние на работу ретрансляторов, координирующих работу российской mesh-сети?
– Было четкое заявление нашего президента, был определен срок. Скажу уверенно, сегодня ночью они не работали. Хотя Российская Федерация применяла в том числе сегодня беспилотные летательные аппараты.
Действует ли это? Я считаю, и мы все делаем, чтобы это действовало. Мы реально мониторим ситуацию, мы четко знаем, где она стоит, когда она может включаться, когда выключаться, и информируем нашего президента обо всех мерах, предпринимаемых РФ на территории Беларуси.
– Я тогда уточню. А не работали ли они во время массированного удара по Украине по украинской инициативе, все-таки Лукашенко пошел на то, чтобы их отключить?
– Это уже, пожалуй, какие-то договоренности, которые есть между Лукашенко и Путиным, потому что Лукашенко не хочет быть напрямую вовлечен в войну. Он понимает это.
– Аналогичным образом россияне могут свое союзное государство, как они это называют, использовать для удара, например, по странам Балтии?
– Такие варианты они рассматривают. Военная разведка Украины тесно работает с нашими коллегами из стран Балтии, Польши, других стран Северной Европы, потому что наш опыт и наша разведывательная информация дополняет то, что у них есть.
Они понимают, что это может стать следующей целью действий РФ. Оно видно по тем мерам, которые осуществляет РФ с территории Беларуси. К примеру, совсем недавно проводились военные учения стран-членов НАТО на территории стран Балтии, Польши.
В этот же период в воздушном пространстве Беларуси работал наблюдавший за этими учениями самолет-разведчик РФ.
Другие вопросы, связанные с подготовкой, оснасткой. Российская Федерация очень четко мониторит все, что связано с развитием возможности Вооруженных сил Беларуси. ГУР подтверждает, что даже ставятся специальные задачи по оценке качества подготовки и выполнения планов по модернизации и развитию Вооруженных сил Беларуси.
– А что это значит? Путин планирует включить белорусскую армию в состав контролируемых им вооруженных сил?
– Совместная группировка создана, даже если и на бумаге. Проводятся совместные учения, штабные учения. Могу сказать другое: Путин не доверяет и потому контролирует.
– То есть возможна ситуация, как говорят белорусские диссиденты, что в случае, если Путин попытается применить белорусскую армию против Украины, возможен ли обратный эффект, когда подразделения пойдут не на Киев, а на Минск? Это слишком оптимистично?
– Это слишком оптимистично.
– Что касается ядерных угроз, что вы отслеживаете? Здесь, опять же, к сожалению, используется площадка под названием Беларусь, которую они собираются разместить.
– Давайте посмотрим с международной правовой точки зрения. Лукашенко говорит: "Да, у нас будет ядерное оружие". Но у него его не будет. Это ядерное оружие РФ, которое расположено на территории Беларуси.
– Никакого влияния на использование он не имеет.
– Абсолютно. Это первое. ГУР МО постоянно отслеживает все боевые оперативной подготовки, которые проводятся на территории Беларуси. Для нас очень важно знать состояние, характер действий, подготовки, отрабатываемые планы.
Весной проводились мощные учения стратегических ядерных сил Российской Федерации. Одна из частей этих учений – Вооруженные силы Беларуси. Они тоже отрабатывали вопросы, касающиеся ракетного комплекса Искандер, боевой авиации по возможности применения ядерного боеприпаса.
Все, что касается других вопросов – размещения, доставки ядерных боезарядов, это тоже проводилось непосредственно с участием 12-го главного управления Министерства обороны РФ.
Более того, мы четко понимаем, что даже если ядерного боезаряда нет на территории Беларуси, есть соответствующие хранилища, которые остались еще после Советского Союза. Есть признаки и есть информация о восстановлении некоторых из них.
В течение суток РФ может доставить ядерный боезаряд с территории России на территории Беларуси. Все эти процедурные вопросы как раз и отрабатываются во время таких учений. Так что это неизменный мониторинг повседневной деятельности.
Что касается вообще ядерного шантажа, это совершенно не ново для РФ. Сейчас этот шантаж связан, в том числе, с баллистической ракетой системы Орешник.
Это понятно, что в большинстве случаев с территории Беларуси она направлена не против Украины. Мертвая зона для этой ракеты – это 700 км от точки запуска. То, что показывается, — это все Европа во всю глубину от Беларуси до Португалии и даже других территорий, которые подпадают под зону достижения именно Орешника.
Здесь тоже необходимо понять, что систему называют новой, но она стара, потому что большинство элементов были разработаны в Украине на наших предприятиях в Советском Союзе. Основная цель создания такой системы – это доставка ядерного боезаряда.
Потому что это просто кинетический удар, который совершают эти блоки. Мы, к сожалению, имеем этот опыт. Это Днепр, Львов. Мы видим, что это мощное оружие в ядерном снаряжении.
– По вашему мнению, если ГУР зафиксирует факт, что россияне перемещают ядерное оружие на территорию Беларуси, какими должны быть действия и Украины, и наших партнеров?
– Во-первых, да, это партнеры однозначно, потому что вся система ядерного сдерживания завязана на НАТО, на Соединенные Штаты Америки. Это система раннего предупреждения. Это система, которая позволит нанести ответный ответный удар. Это признанные международные договоры, некоторые прекратили свою деятельность, некоторые отсрочились.
Это будет очень мощный удар по всей системе ядерного сдерживания в мире, потому что ядерное оружие имеют не только Россия и Соединенные Штаты. Сейчас очень все хотят обладать ядерным оружием. Это система сдерживания. Не столько система наступления, сколько система сдерживания.
– Что вы думаете, системой международных договоров на Путина еще можно повлиять? Наши партнеры могут сформулировать такие условия, которые его остановят?
– Да. В ходе переговорного процесса было много предложений по продлению договора о стратегических ядерных силах. Те вопросы, которые выдвигала Российская Федерация, были восприняты, но были определенные условия, которые касались привлечения не только России к таким договорам, но и Китая. Это тоже мощная ядерная страна. Подписание таких договоров воспринимается очень серьезно.
Китай имеет свою позицию, она однозначна. Она проявилась, вероятно, еще в 2024 году, когда пошла первая информация, что Путин может применить ядерное оружие против Украины. Позиция Китая была однозначной — ни одного ядерного оружия любого уровня, включая тактическое.
– Россияне способны перебросить серьезный контингент, который может угрожать Украине или странам Европейского Союза, в Беларусь достаточно оперативно?
– Вопрос очень серьезный, интересный и очень своевременный. Потому что очень много говорят: "С завтрашнего дня начнется война с территории Беларуси". Она не может начаться. Да, они могут перебросить, например, за одну неделю, 10 дней, и там будет группировка. Но такой группировки нет.
На сегодняшний день РФ не способна выполнить планы по формированию новых соединенных частей, которые они запланировали еще в 2023 году. Потери на поле боя не позволяют осуществить эти планы.
В 2024 году они хотели сформировать 14 новых дивизий. В 25-м уже 10-12. Запланировали в 26-м девять новых дивизий, но их нет. При этом эти дивизии на базе бригад уже ведут боевые действия. Это первое.
Во-вторых, с начала года полностью изменилась парадигма потерь РФ в поле боя. Если классический подход – это один убитый и три раненых при активных боевых действиях, то сейчас наоборот. Три убитых, один ранен. На сегодняшний день на поле боя 60% убитых и 40% ранений.
– Это так дроновая война сменила картинку?
– Абсолютно. Дроновая война, FPV, другие применяемые сейчас средства не просто изменили, а полностью повлияли даже на тактику ведения боевых действий.
Мы не видим сейчас ни танковых колонн, ни перемещения не только соединений, а просто подразделений уровня роты, батальона, потому что это невозможно. Сейчас идет инфильтрация военнослужащих, какие-то одиночные штурмовые действия. Жизненный цикл на поле боя сегодня составляет не больше трех минут.
Они запланировали набрать 409 тысяч на контракт с Министерством обороны. Мы отчетливо отслеживаем все эти цифры. На сегодняшний день они выполнили план где-то на 48%. Да, им удается набирать, подписывать контракт.
В начале года появилась новая когорта людей, которую заставляют подписывать контракт. Это те люди, которые должны большие суммы денег в банках за счет ипотеки, кредитов. 9% людей, кто подписывает сейчас контракт, испытывают проблемы с банками. Банки представляют информацию и людей принуждают подписывать контракты.
– И списывают им этот долг?
– Они потом гасят за счет выплат. Кредит не теряется. Даже если человека убьют, то выплаты, которые пойдут семье, пойдут на погашение кредита в банк.
К сожалению, финансовый аспект в РФ сейчас остается основополагающим при подписании контракта с Министерством обороны. Хотя люди понимают, что им обещают службу в тыловых подразделениях, но все они идут в штурмовые подразделения.
– Но деньги у россиян на войну еще есть?
– Есть, но есть тоже проблема. ГУР получило документы, четко свидетельствующие, например, что Министерство обороны РФ в мае уже обращалось к правительству, потому что им не хватает денег на социальные выплаты. Подразумевается раненым, инвалиды после ранения, выплаты семьям, в том числе погибших. У них уже дефицит средств именно на такие выплаты.
– Что интересно, в этот же период руководительница их Центробанка Набибулина пошла на больничный.
– Да, у нее позиция совсем другая. У нее жесткая позиция по экономии средств, как и у всех банкиров. Это ее обязанность.
Мы отчетливо отслеживаем все, что связано с государственным оборонным заказом РФ. Мы видим, что на 26-й, 27-й год средства на программы уменьшаются, прекращается финансирование долгосрочных программ, малоэффективного вооружения. Даже сейчас уже не вспомним, когда в последний раз Россия применяла Х-22 или Х-32.
Давно, потому что все средства, которые должны были идти на модернизацию производства этих ракет, пошли на другие ракеты более эффективные. Х-101, Калибр наземного базирования, беспилотники, шахеды и т.д.
– Вы верифицируете, как военная разведка, потери россиян? Эти цифры, обнародованные медиа, — это полмиллиона убитых и почти втрое больше раненых.
– Мы верифицируем это за счет данных, получаемых из Генерального штаба РФ. На то и есть военная разведка, чтобы получать данные не из медиа. Данные об убитых и раненых со свободного доступа и закрытой информации почти одинаковы.
– Что интересно, источники в Генеральном штабе РФ говорят о том, на каком этапе Путин вынужден будет прекратить эту войну?
– Военные мало говорят об этом. Давайте скажем откровенно, большинство из них, особенно командный состав, сделало очень мощную карьеру очень быстро.
Все командующие военными округами, отдельными родами войск, командующими армиями прошли через Украину, начиная с 2014 года.
– Мы для них такой полигон.
– Это боевой опыт, это карьера. Это однозначная карьера. Они уже все генерал-полковники, они уже герои России, они уважаемые люди. Плюс еще Сирия. У них есть реальный боевой опыт, мощные заработные платы. Так что военные столь высокого уровня вряд ли будут против. Это первое.
А второе, военные преступники. Военное преступление не имеет срока давности. Они понимают, что рано или поздно, а это будет однозначно, они будут привлечены к уголовной ответственности за военные преступления.
– Путин встречался с выпускниками военных вузов и академий, молодыми лейтенантами, и рассказывал о том, что российская армия всех побеждает всегда на всех фронтах. Это ИПСО рассчитано не на украинцев, а на наших партнеров. У меня ощущение, что там уже есть иммунитет по поводу пропаганды о тотальных победах России. Может быть, таким маркером будет решение в Анкаре на саммите НАТО? Насколько успешно Украина противодействует этой дезинформации?
– Противодействовать дезинформации очень просто, если у тебя есть объективная, достоверная информация и ее обнародование. Если ты не выходишь в эфир, не говоришь правду и не даешь нашему обществу реальную информацию, тогда этот пробел восполняет российская пропаганда. Это первое.
Второе, если говорить о Европе, и мы работаем с партнерами, они это понимают. Сложно бороться с восстановившейся после 2022 года российской пропагандой. Тогда Спутник, Russia Today и так далее позакрывали, но остался такой элемент, как Россотрудничество.
Это мощная государственная организация, которая финансируется не по какому-то остаточному принципу, а полностью. Это Русский Дом, русские культурные центры, это элементы влияния именно на западную аудиторию. Кроме того, медийные технологии, кибертехнологии позволяют влиять.
Когнитивная война – это, по сути, первый этап к более широкой войне. Это борьба за мысли, за мышление, человеческий мозг. Российская Федерация не жалеет средств на все это. Она полностью изолировала свое информационное пространство, взяла его на контроль, и это было много лет.
Они, кстати, восстановили все военные училища, которые были во время Советского Союза, потому что необходимо большое количество офицеров.
– Насчет Русских домов. Правительства европейских стран понимают, что практически в центрах их столиц работают вербовочные российские хабы?
– Они понимают, но работают не так эффективно, как мы. Были очень серьезные мероприятия, проведенные европейскими странами, вот именно 22-23 год. Потом это, как и везде, знаете, демократия тоже предполагает, что Россия использует эту мягкую силу потихоньку. Европейцы даже так немножко не поняли.
Я помню, что мы проводили мощную конференцию в Брюсселе с привлечением Европарламента и многих специалистов европейских стран по поводу российского влияния. Русские дома, Россотрудничество, русская пропаганда. Один из представителей встает и говорит: "Мы все прекрасно понимаем, но только в Брюсселе в прошлом месяце открылся Русский дом".
Есть понимание, но, вероятно, несовершенное их не то, что законодательство, а все-таки подход к этому. Они больше привыкли, что это демократия, это нормальные подходы, игра по правилам. А в России правил нет. Кто сильнее, тот и прав.
– Возвращаясь к Путину с молодыми лейтенантами. У нас ведь нет сомнений, что вскоре он этих лейтенантов бросит в бой против Украины?
– Однозначно. Я оперирую теми данными, которые имеет военная разведка Украины. Укомплектованность офицерским составом боевых подразделений, ведущих боевые действия на нашей территории, составляет минимум 98%. Командир взвода, зам командира роты, командир роты. На уровне батальона они почти полностью укомплектованы, в том числе молодыми лейтенантами.
– А как вы оцениваете их профессиональный уровень сейчас?
– Мы оцениваем не только по их «достижениям» на поле боя, но и за счет общения с военнопленными.
Я очень ясно помню, что был майор, командир танкового батальона, боевой устав и все, что касается тактики применения танковых подразделений, знал наизусть. Потому что у него была довоенная подготовка, когда было время готовиться. На сегодняшний день уровень подготовки гораздо ниже.
– Что касается того, на что готов пойти российский диктатор в плане мобилизации, нам известно?
– Мы знаем те планы, которые есть у Кремля. Однозначно мы их учитываем. Можем сказать, что пройдут выборы, и тогда все будет понятно. Будет ли он мобилизовывать или нет.
Потому что, повторюсь, создание новых соединенных частей, а это, по сути, стратегического резерва, на сегодняшний день без мобилизации осуществить невозможно. Это подразумевает Генеральный штаб РФ. Он однозначно говорит, что создание мощной ударной группировки РФ без мобилизационных мер невозможно. Очень большие потери.
– То есть возможна ли на России такая общая мобилизация?
– Да. У нас есть все индикаторы, все подготовительные мероприятия к мобилизации проведены. Произведена оцифровка, все уже автоматизировано, четкий контроль за перемещениями, четкий контроль учета всех, кто может быть или должен быть призван по мобилизации или подписать контракт. На сегодняшний день эти меры находятся на постоянном контроле.
– Привлечение северокорейских военных. Это была какая-то акция, планируют ли российское командование и Путин расширять привлечение этих воинов?
– Если говорить на тот период времени, это был такой ход, который позволил решить многие проблемы для двух сторон, что для Северной Кореи, что для РФ.
С политической точки зрения Россия показала, что ее поддерживают. В особенности это был мощный сигнал для стран-членов ОДКБ. Смотрите, за нас воюет Северная Корея, а вы, члены ОДКБ, не поддерживаете нас в агрессии против Украины.
Второе, это мощные сигналы были странам Дальнего Востока. Та же Япония, Южная Корея, как от Северной Кореи, так и России.
В-третьих, это боеприпасы, включая баллистические ракеты от Северной Кореи для России. По нашим подсчетам, Россия за все это время получила не менее 7,5 млн. боеприпасов. Если говорить о большом калибре. 122, 152, РСЗО и так далее.
Основное для Северной Кореи – это технологии, знания, другие вопросы, связанные с участием регулярных подразделений. Это не какие-то наемники, которых Россия вербует. Это регулярные подразделения Вооруженных сил Северной Кореи, получившие боевой опыт ведения современной войны с дронами, с артиллерийскими системами, создание ударно-разведочных комплексов, так как сочетание новых технологий со старым вооружением, которое есть в Северной Корее, дало определенные результаты.
К примеру, они за этот период усовершенствовали свою баллистическую ракету КН-23. Она применялась против наших объектов. Они же за счет этого могли ее совершенствовать и не просто учиться, а получить опыт боевого применения в боевых условиях.
– Что вы думаете, ОДКБ умерло, учитывая, что Россия теряет влияние на Азербайджан, Армению?
– Оценка ГУР очень проста. ОДКБ будет жить, пока туда будут заходить российские деньги, дешевое российское вооружение и пока Россия будет не просто давить, а сохранять свое военное присутствие на территории стран-членов ОДКБ. Три рычага влияния, оставшиеся в России.
Есть центробежные тенденции в странах Центральной Азии, Армении. Имеется переориентация или диверсификация отношений этих стран с другими странами. Европейский союз, Китай, США. Сейчас они уже не просто смотрят только на Россию – они смотрят туда, где есть инвестиции, где есть технологии и другие вопросы.
Включая даже транспортировку газа и нефти в обход территории РФ через транспортный коридор через Кавказ. Это на сегодняшний день один из основных путей поставок энергоносителей из Центральной Азии в Европу.
– В Казахстане понимают, что у них возможные проблемы с Россией очень серьезные, вплоть до попытки аннексии части казахстанских территорий на севере?
– Все руководители этих стран понимают. Каждый в разную степень может противостоять этому, но угрозу понимают все.
– Возвращаемся сейчас в Украину на пока оккупированные территории. Какая тенденция на оккупированных территориях по отношению к местному населению и насколько будут активны попытки мобилизовать украинцев в российскую армию?
– Здесь даже не тенденция. Есть программы РФ о полном переводе временно оккупированных территорий в российское пространство. Культурное, экономическое, обучение, образование, законодательство. Детей милитаризуют по полной. Все, что касается законодательного поля и вообще пространства РФ.
Оно идет планово. Некоторые мероприятия спланированы к 30-му году, далее — вхождение полностью в экономическое пространство РФ и достижение уровня такого же, как в России до 45-го года. Плюс выборы. Если не ошибаюсь, то 11 – это мажоритарщики. 20 – это по партийным спискам. Четко определена квота оккупированных территорий в Госдуме РФ.
Что касается мобилизации. На временно оккупированных территориях полностью выполняются планы по рекрутингу, подписанию контрактов. К сожалению, проблем нет. Но есть условия, которые создала РФ, чтобы этого добиться. Это сплошной контроль. Это российская пропаганда и полностью изолированное информационное пространство от любых возможностей изменить ситуацию за рубежом.
Там создается сейчас система сплошного контроля всего информационного пространства, всех сетей, используемых населением для получения информации.
Кроме того, милитаризация общества тоже идет, начиная с такого маленького возраста. Кстати, эти мероприятия, проводимые РФ на наших территориях, — это не новое. Такая же ситуация, например, в Приднестровье.
В 2000-х годах на Black Sea Security Forum, где собирались страны Черноморского региона, военные разведки обсуждали вопросы существующих угроз, рисков, опасностей.
Тогда четко говорили, что милитаризация общества Приднестровья начиналась с детского сада и школы. Эти Зарницы, потом Юнармии. То же самое переносится сейчас и на временно оккупированные территории.
– Вы уже несколько раз упомянули о выборах в России. Мы с вами понимаем, что дорисуют, но для Путина важен тоже объективный показатель. Он хочет увидеть, какая температура по стране. Чего ждать от врага до российских выборов?
– Прежде всего, действия будут направлены на показ эффективности и достижений российского руководства, в том числе, на нашей территории. Другие вопросы будут направлены на демонстрацию успеваемости и глобального игрока Российской Федерации.
Третий элемент — население. В одном из своих обращений наш президент демонстрировал реальные данные, касающиеся рейтингов Путина, существенно снизившейся партии Единая Россия. Администрация президента России как раз промониторила эту ситуацию перед выборами. Они сделали очень простые выводы.
Что повлияло? Уровень жизни. Раз. Второе. Украинские дип-страйки. Третий элемент, это те обещания, которые делались правительством Путиным, что война скоро закончится на российских условиях. Встреча лидеров США и России и народ говорит: "А где результат?" Три элемента, которые оказали существенное влияние на рейтинги.
Соответственно, это все будет исправляться определенными мерами. Кому-то повысят зарплату. Где-то построят новый путь. Где-то пропаганда подработает, но в любом случае, они контролируют и держат руку на пульсе для того, чтобы понимать, что может произойти. То, что нарисуют проценты – это понятно. Но критические сигналы для Кремля уже есть.
– Пылающее лето в Крыму, правда? По-видимому, и россияне не ожидали, что Украина может взять под огневой контроль логистику. Может наступить момент, когда Крым для России будет обузой, которую она уже не сможет тащить?
– Сложно ответить. Я считаю, и мы видим это по документам, действиям, что они не хотят бросать Крым. Они будут брать деньги из других регионов, но будут бросать в Крым.
В любом случае, Крым остается мощной военно-морской базой. Даже несмотря на то, что мы их выгнали оттуда, это мощный элемент давления в том числе на страны Черноморского региона. Это первое.
Во-вторых, отступать назад нет смысла, потому что это очень больно. Это ударит по имиджу Путина, по имиджу российских властей. Крым наш. Как это так, Крым отдали? Это будет очень сильный удар.
Третье самое главное. Крым – это значительный логистический маршрут для обеспечения группировки российских войск на нашей территории. Когда они начинали широкомасштабную войну, она была связана не просто с самим Крымом.
Они всегда говорили, что нужно сделать сухопутный коридор. Они совершили сухопутный коридор. По этому сухопутному коридору, как через территорию России, так и через территорию Крыма идет полностью обеспечение всей группировки на юге.
Кроме того, мы понимаем, что те дипстрайки, те удары, которые были нанесены по нефтеперерабатывающей промышленности, по другим объектам топливно-энергетического комплекса — это удары, направленные на уменьшение потенциала для ведения войны, и второе — на уменьшение доходов, идущих на войну. Топливный кризис, не топливный кризис – это уже их внутренняя проблема.
Вместо того чтобы давать населению, они это тратят на войну. Мы должны четко понимать, что способность вести Российскую Федерацию долгосрочную войну зависит от того, насколько они способны экономически обеспечивать эту войну.
– Мы с вами вот неоднократно во время разговора отмечали, что Россия использует Украину в качестве полигона. Что делать украинцам, чтобы выжить и сохранить свою государственность?
– Первое, пожалуй, стабильность и объединение общества, потому что идет борьба за существование Украины как единого государства.
Кроме того, это значительная поддержка наших партнеров. Разные бывают этапы. Различная помощь от разных стран, но она идет. Без мощной помощи наших партнеров сложно бороться с таким серьезным противником, как Российская Федерация.
Военная разведка никогда не дооценивала противника. Потому что та информация, которую мы добываем, те наработки, которые они делают, усовершенствование оружия, даже все меры, связанные с войной, с обеспечением войны, они на контроле.
Основное, пожалуй, развиваться дальше, совершенствовать наше вооружение, а это зависит от наших людей, образования, тех ноу-хау, которые у нас есть. Работать на победу.
Как показывает опыт и показывает наша история, если Россия достигнет какой-либо цели, то украинскому народу будет сложно. Это исторический факт. Только сплоченная нация может выстоять в такой войне.
