Что будет с польской исторической памятью, если Украина не устоит?
Сегодня Россия пытается не только захватить украинскую землю.
Она системно атакует украинский тыл.
То есть Россия пытается превратить всю Украину в зону боевых действий.
И здесь возникает парадокс.
Польша уже много десятилетий требует уважения к своим погибшим во время Волынской трагедии, настаивает на эксгумации и перезахоронении.
Это совершенно понятное и справедливое желание.
Но чтобы польский археолог, историк или специалист IPN завтра мог приехать в Островки, Гуту Пеняцку, любой другой населенный пункт с историческим бекграундом на территории Украины, нужна одна фундаментальная вещь: украинский суверенитет над ней.
И это не только Волынь, но и Киев и Харьков, где Советы убивали захваченных в плен в 1939 году офицеров Войска Польского.
Чтобы была возможность пригласить польских специалистов провести поисковые и эксгумационные работы, идентифицировать останки, установить место захоронения, дискутировать события прошлого года.
Можно годами спорить о формулировках — Волынская трагедия, Волынское преступление, геноцид, ОУН, УПА и ответственность конкретных людей.
Можно потребовать открытия архивов и обещать это сделать.
Можно настаивать на эксгумации и масштабировать ее.
Можно устанавливать кресты на месте трагедий.
Можно проводить совместные молитвы.
Но для всего этого нужна территория, на которую можно приехать.
Нужно государство, которое контролирует эту территорию и готово учитывать пожелания Варшавы.
И поэтому сегодня вопрос украинской победы – это не вопрос только украинцев.
Это также вопрос того, будет ли Польша возможность реализовать собственную политику исторической памяти на территориях, где остаются до сих пор не захороненные останки жертв Волыни.
Давайте говорить честно и откровенно.
Гипотетическая оккупация Россией Украины все изменит.
Москва не заинтересована в польско-украинском примирении. Напротив. Для России исторический конфликт между поляками и украинцами – это возможность разделять два народа. Народы для которых Россия является общим врагом. И это не только история. Это настоящее.
Кремль цинично играет на польско-украинских противоречиях не один десяток лет.
Историческая политика Польши зависит сегодня от независимости Украины, потому что рискует стать заложницей российского оккупанта.
И тогда жертвы Волыни НИКОГДА не будут найдены и не будут погребены.
Именно поэтому польское требование о достойном захоронении жертв Волыни и украинская борьба за сохранение территориальной целостности Украины действительно не противоречат друг другу.
Они должны стать частью одной большой европейской политики безопасности.
В польской исторической памяти уже очень болезненный пример того, что происходит, когда место трагедии оказывается под контролем России.
В апреле 2010 года в Смоленской авиатрощи погибли 96 человек – президент Польши Лех Качиньский, его супруга Мария, военные, парламентарии, представители церквей и общественности.
Польша до сих пор не получила назад обломки президентского самолета Ту-154. Российская сторона продолжает контролировать место катастрофы, а доступ польских следователей и экспертов к нему на протяжении многих лет был предметом политических манипуляций и дипломатических споров.
И это наглядный пример того, насколько сложной, иногда невозможной, может стать работа с исторической памятью, когда государство теряет реальный доступ к территории, где произошла трагедия.
Поэтому, возможно, польско-украинский диалог об исторической памяти нужно сегодня рассматривать не как альтернативу поддержке Украины, а как ее часть.
Польский истеблишмент должен уяснить одну простую геополитическую вещь: если Украина не сохранит свою независимость и территориальную целостность, польско-украинский исторический диалог прекратится.
Не будет украинских органов власти, выдающих разрешения.
Не будет украинских архивов, открывающих документы.
Не будет украинских специалистов, работающих вместе с польскими.
Не будет гарантирован доступ к местам захоронений.
Будут российские танки на границе Польши и ежедневная угроза вторжения.
Поэтому в этой фазе войны чрезвычайно горяча, необходимо помочь Украине выстоять и сохранить свою независимость.
Все силы сейчас должны идти на сохранение украинского государства, сохранение территорий свободными от врага. И уже дальше – возвращение к вопросам исторического диалога. Спокойно, взвешенно, с уважением и желанием установить правду.
Польша — одна из стран, которые поверили в Украину в 2022 году, поддержали Киев с самого начала полномасштабного вторжения. Несмотря на общий евроскепсис, в этом вопросе Варшава сделала свой выбор. Эта поддержка Польшей была крайне важна для Украины.
Именно поэтому очень важно говорить об этом сейчас.
Происходящее сегодня — это тяжелейший этап войны.
Россия практически переносит войну с фронта в тыл. Украинские города постоянно находятся под варварскими атаками, люди живут между воздушными тревогами, российские удары направлены на то, чтобы истощить украинское общество, украинскую систему противовоздушной обороны, энергетику, бизнес, промышленность, разрушить все, что обеспечивает нормальную жизнедеятельность страны. И снабжает ресурсом фронт.
Важно, чтобы Украина не осталась один на один с этой войной. Войной, которая уже завтра может постучаться в дверь наших соседей.
Конечно, Украина делает все возможное и даже невозможное для того, чтобы выстоять и победить. Украинцы сражаются, работают, восстанавливают разрушенное, поддерживают армию и продолжают жить под постоянной угрозой.
Но поддержка партнеров сегодня гораздо важнее, чем может казаться.
И здесь есть опасения, что эта поддержка может постепенно нивелироваться из-за обесценивания поддержки Украины. Из-за своеобразного ослепления мнением, что Украина уже достаточно сильна, что ВСУ держат фронт, что украинцы как-то сами справятся.
Да, Украина делает и будет делать все возможное для победы.
Но поддержка Польши как надежного тыла увеличивает способность Украины сопротивляться агрессору в разы.
У нас есть исторический шанс одержать нашу общую победу над нашим общим врагом. И продолжить наш диалог, в частности, исторический. Давайте этот шанс не упустим.
