Старшая научная сотрудница Вашингтонского института ближневосточной политики Анна Борщевская в интервью партнеру "Апострофа" Independence Avenue Media отмечает, что Запад мог бы активнее использовать уникальный опыт Украины по противодействию как российским, так и иранским дронам.
Речь идет не только о военном сотрудничестве, но и о расширении присутствия Украины на рынке вооружений, участии в совместных учениях и углублении экономических связей со странами Персидского залива.
Более того, усиление роли Украины на Ближнем Востоке может оказаться не только экономическим прорывом, но и одним из практических инструментов ослабления России на глобальном уровне.
– Доволен ли Владимир Путин всем, что сейчас происходит в Иране?
– В краткосрочной перспективе Владимир Путин безусловно доволен. И наиболее очевидная причина, которую мы можем наблюдать, это рост цен на нефть, а также временное ослабление санкций против России.
– Если говорить о нефти, и хотя это очевидно превращается в худший сценарий для Запада, считаете ли вы, что это сейчас самый лучший сценарий для России?
– Трудно представить, как это может быть выгоднее, разве только санкции отменят навсегда. А это, конечно, маловероятно. Вопрос о том, как долго это продлится. Как долго Кремль будет получать дополнительные доходы? Будут ли это недели? Или месяцы? Это очевидно имеет значение.
Но даже за одну короткую неделю, как мы уже видели, Кремль по сообщениям зарабатывает более 150 миллионов долларов в день, которые он направляет на свою военную машину в Украине. Это происходит в момент, когда Россия демонстрировала слабые результаты на поле боя. Поэтому, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, эти события очень положительны для Путина.
– Считаете ли вы, что Путин делает ставку на то, что краткосрочные преимущества могут превратиться в долгосрочную выгоду? Например, санкции сняли только на один месяц. Рассчитывает ли он убедить президента Трампа и других западных лидеров в целесообразности продолжения отмены?
– Я думаю, что Путин ведет гораздо большую игру. Если сделать шаг назад и посмотреть на более широкую картину, санкции и цены на нефть – это всего лишь один элемент пазла.
Удары по иранскому режиму вызывают много вопросов для России, но в то же время общий хаос на Ближнем Востоке открывает для Москвы более широкие возможности, не краткосрочные, а долгосрочные или по крайней мере среднесрочные.
Во-первых, Соединенные Штаты и Запад в целом, очевидно, отвлекаются от Украины вне зависимости от цен на нефть. Сам факт смещения внимания Запада с Европы на Ближний Восток является большим преимуществом для России.
Суть состоит в том, что любой кризис создает возможности для тех, кто умеет ими управлять и использовать их в своих интересах. Путин это умеет. Это целенаправленный подход, а не случайность.
Итак, Путин делает две вещи. Публично он, вполне предсказуемо, осуждает Соединенные Штаты, в то же время позиционируя Россию как рационального игрока, который может выступать посредником в кризисе. Но параллельно Россия тайно помогает иранскому режиму, и это тоже было предсказуемо.
При этом Россия не хочет оказывать Ирану прямую военную помощь, которая могла бы привести к прямому столкновению с Соединенными Штатами. Это было бы глупо и это не тот конфликт, в который Путин хочет втягиваться. Вместо этого он действует на уровень ниже прямого военного противостояния.
Мы уже видели сообщение Washington Post о том, что Россия передает Ирану разведданные. Это совсем не удивляет. Я не могу подтвердить эти сообщения, но учитывая характер поддержки, которую Россия оказывала Ирану в последние годы, это вполне вписывается в эту логику.
Следовательно, это очень продуманная стратегия заставить Соединенные Штаты уделять больше внимания, тратить больше ресурсов и усилий из-за такой косвенной поддержки Ирана. И, откровенно говоря, следует ожидать и других способов, которыми Россия может усложнять жизнь США вне Ирана, в том числе по всему региону.
Вопрос также в том, какую помощь Россия оказывает иранским прокси, то есть хуситам в Йемене, Хезболле в Ливане и Хамасу в Газе. Также следует обратить внимание на возможные кампании дезинформации в регионе. Россия может подливать оливу в огонь и таким образом, что является еще одним инструментом в ее арсенале.
– И действительно, как вы отметили, Путин, похоже, пытается позиционировать себя как ключевого переговорщика в иранском кризисе. Появлялись сообщения, что Путин предлагал Трампу использовать российские войска для извлечения обогащенного урана из Ирана и его хранения в России. И Трамп публично не опроверг эти сообщения. Так это ли та игра, которую пытается вести Путин?
– Я думаю, что это более широкая игра. Предложение забрать иранские ядерные материалы было лишь одной попыткой. Она не сработала, поэтому Путин, вероятно, попробует что-нибудь другое. Откровенно говоря, на этом этапе для Израиля маловероятно рассчитывать на Россию как на нейтрального посредника, особенно в отношении иранской ядерной программы. Но я бы посмотрела на это так: Путин сделал один шаг, он не сработал и теперь он попробует другой.
Я думаю, что большая игра Путина заключается в посредничестве между Соединенными Штатами, Израилем и Ираном и не только по ядерному вопросу, но и по более широкому пакету вопросов, чтобы достичь прекращения огня. Россия не единственная страна, сейчас пытающаяся выступать посредником между Ираном, Западом и Израилем, но дело не в этом. Суть в том, что таким образом Путин пытается позиционировать себя как незаменимый игрок.
– Пока Россия ведет игру на Ближнем Востоке, остается ли ее внимание приковано к Украине и Европе, которые, очевидно, для нее имеют наибольший приоритет сейчас? Если россияне пытаются быть полезными, навязываются как своеобразный переговорный игрок и пытаются получить благосклонность администрации Трампа, рассчитывают ли они, что это поможет им получить преимущество в любых переговорах по Украине?
– Украина безусловно сейчас для Путина приоритет. Все, что он делает на Ближнем Востоке, это учитывает. В то же время, Путин умеет сосредотачиваться на нескольких приоритетах одновременно. Это большая игра, большая шахматная доска, где Украина приоритет, но Ближний Восток играет очень важную составляющую этой стратегии. Так что, я думаю, Путин будет пытаться использовать переговоры по Украине именно так.
Мы также видели, что Трамп стремится просто разрешить украинский кризис. Он очень четко дал понять еще в начале своей администрации, что хочет его завершения. Так что здесь расхождение в ожиданиях и приоритетах. До ударов по Ирану Трамп сигнализировал, что желает завершения войны в Украине. Путин же действовал в своей традиционной манере, когда с одной стороны говорит да, но его действия показывают, что он не спешит.
И Украина оказалась посредине в очень сложной ситуации, ведь она тоже хочет завершения войны, но не ценой капитуляции, потому что капитуляция перед Россией не принесет подлинного мира. Опять же можно сказать, что Путин действует сдержанно и терпеливо движется к своей цели, и этой целью сейчас является Украина.
– Должна ли Украина волноваться из-за всего этого, и какие шаги, по вашему мнению, делает Киев на Ближнем Востоке или в других регионах, чтобы Россия не получила этого преимущества?
– Украина, безусловно, должна волноваться. Но она тоже четко понимает игру, которую ведет Путин. И украинцы очень быстро сделали правильный шаг в этой войне, предложили помощь странам Персидского залива, которые подвергаются атакам иранских дронов.
В частности, президент Украины Владимир Зеленский направил военных советников, технических экспертов, а также предложил продажу дронов странам региона.
Думаю, это демонстрирует, что украинцы прекрасно понимают, какую игру ведет Россия, и вместо того, чтобы быть жертвой, действуют проактивно, показывая, каким важным активом они являются для Запада и его интересов в этом регионе.
– Говоря о более широкой игре, о которой вы упомянули, давайте поговорим о Ближнем Востоке. Влияние России в этом регионе традиционно опиралось на два ключевых столба, двух главных союзников. С одной стороны, это была Сирия, с другой – Иран. Очевидно, что Башар Асад в Сирии был устранен, а Иран втянут в войну с США и Израилем. Как вы считаете, пошатнулись ли эти столбы для России или, как вы отметили, делает ставку именно на хаос в этом регионе?
– Я не думаю, что Россия понесла столь значительные потери в своем влиянии и доступе к Ближнему Востоку, как многие надеялись после падения режима Башара Асада. Это правда, что в значительной степени влияние России в регионе опиралось на антиамериканских актеров, и до недавнего времени это были режим Асада, Иран и его прокси.
Россия вела гораздо более широкую игру на Ближнем Востоке. Это не был только союз с противниками США. Напротив, Россия построила партнерства со всеми игроками в регионе. Это гибкий подход, предполагающий одновременное сотрудничество со всеми, хотя и с большим акцентом на антиамериканских настроениях.
Вот почему России удалось восстановить позиции. Во-первых, в пост-Асадовской Сирии мы уже видим постепенное возвращение России, ориентированное на долгосрочную перспективу. Она ведет там длинную игру, и это точно не ее приоритет сейчас.
Во-вторых, что касается Ирана. Если нынешний режим в Иране падет, это действительно станет серьезным ударом для России, даже большим, чем падение Асада, ведь Иран является более важным игроком в регионе. Но это не вытеснит Россию с Ближнего Востока, поскольку она также построила прочные партнерства с Израилем и странами Персидского залива.
Более того, именно нынешнее поведение России в регионе подтверждает эту стратегию. Она не хочет портить отношения со странами Персидского залива или Израилем. Именно поэтому Россия не спешит спасать Иран, сосредоточиваясь на Украине.
Лидеры приходят и уходят. Режимы изменяются. И Россия время от времени терпит потери. Но ее стратегическая игра не меняется и это важно понимать Западу.
– Как вы считаете, делает ли Вашингтон достаточно, чтобы убедить страны Ближнего Востока в том, что существуют или могут существовать лучшие альтернативы, чем тесные связи с Москвой?
– Запад, безусловно, мог бы делать больше. И один из способов это сделать – активнее поддерживать Украину на Ближнем Востоке. Украина сейчас демонстрирует, что является незаменимым активом для Соединенных Штатов и для западных интересов в целом.
Украина единственная страна с уникальным опытом противодействия иранским дронам на Ближнем Востоке, как российским, так и иранским. Просто нет другого государства, которое могло бы сравниться с ними в этом.
И лучшая стратегия для Запада сейчас — это способствовать более активному участию Украины в регионе, в частности на рынке вооружений, в тактических военных учениях, проводимых США в регионе, а также в усилении украинского влияния в ключевых экономических форматах стран Персидского залива.
Иными словами, следует использовать то, что Украина уже делает сейчас, как возможность закрепить ее влияние в регионе в долгосрочной перспективе, расширить более глубокое партнерство между Украиной и странами Персидского залива.
Таким образом, Украина могла бы эффективнее конкурировать с Россией на рынке вооружений на Ближнем Востоке, где Россия играет важную роль. Украина может стать лучшим конкурентом российского оружия в этом регионе, и это был бы один из практических способов вытеснить Россию с этого рынка.
Мы неправильно понимаем более широкие цели России в регионе. Некоторые восприняли тот факт, что Россия не пришла на помощь Ирану после американских ударов, как признак того, что у нее нет игры на Ближнем Востоке.
Это не так. В действительности все наоборот. Россия ведет гораздо более осторожную, сложную и сдержанную игру в регионе. И она продолжит это делать, чтобы вредить американским интересам на Ближнем Востоке.
