Боец Сибирского батальона ГУР МО Украины с позывным "Шило" попал в украинскую армию после того, как добровольно сдался в плен во время своей первой боевой задачи в составе российской армии.
Его побратим "Анархист" уехал из России после начала полномасштабной войны, связался с украинской разведкой и вступил в ряды Сил обороны как доброволец.
В интервью "Апострофу" они рассказали о пути к украинскому войску, отношению к войне в России, перспективам российского общества и почему считают борьбу за Украину своим сознательным выбором.
– "Шило", вы стали бойцом Сибирского батальона в составе Главного управления разведки Министерства обороны Украины, пройдя российскую армию. Как это случилось, расскажите?
– Случилось все очень просто. Я вышел на первую боевую задачу и не прошло и суток, как я сам пришел к украинцам и сдался в плен.
– То есть, возможно перейти?
– Ситуация сложилась так, что была такая возможность и я принял такое решение.
– А как вы оказались в российской армии?
– Я подписал контракт, поскольку имелись финансовые трудности, связанные с здоровьем близких людей. Я решил, что так можно сделать. Я ошибся.
– Когда пришло понимание, что нужно переходить на сторону Украины, сдаваться в плен?
– Понимание пришло буквально в первые несколько суток, которые я находился с парнями-украинцами, которые относились ко мне буквально чуть ли не как к своему товарищу, поскольку я показал своими действиями, что я нормальный, адекватный. После выхода также были контакты с мирными жителями, которые тоже относились к парням и ко мне очень хорошо. Тогда-то я и понял, что сторона света она точно здесь.
– Как вас встретили на украинской стороне? Вы же были российским военнослужащим, который в составе оккупационной армии пришел уничтожать Украину.
– Непосредственно на поле боя парни встретили меня абсолютно нормально. Я не сделал ни одного выстрела. Я сразу объяснил свою ситуацию. Никакого негатива вообще не было. Плюс ко всему, не будем на этом заострять внимание, но я парням помог. И выходил чуть ли не в составе их группы.
– Мне доводилось слышать истории, когда российский военный брал в руки оружие и сражался уже в составе украинской группы.
– Оружие я в руки не брал, но помогал выносить раненых всеми своими силами. Плюс экипировку и прочие вещи.
– "Анархист", расскажите свою историю. Вы, кстати, до сих пор остаетесь гражданином Российской Федерации?
– Я до сих пор гражданин Российской Федерации. Я сюда зашел добровольцем, выехав из России.
– Вы обошли российскую армию, вы там не были?
– Нет. Я не находился в составе армии Российской Федерации. Я выехал из России в определенный период уже после начала полномасштабной войны в другую страну. Оттуда связался с соответствующими структурами. Вышел на связь, сказал: "Здравствуйте, я хочу заехать в Украину в качестве добровольца".
Через определенное время со мной связялась. Сказали: “Да, собирайтесь”. Прошел достаточно недолгий период со всеми проверками, полиграфами, собеседованиями. По итогу я подписал контракт. Я здесь.
– "Анархист" тоже боец Сибирского батальона в составе ГУР. Это известное подразделение Тимура. "Шило", скажите, а как вас проверяли? Какую проверку нужно пройти, чтобы вам дали оружие?
– В первую очередь, непосредственный командир должен твою кандидатуру одобрить. Моя была одобрена, соответственно, я был отправлен на полиграф, прошел его без нареканий и после некоторых тренировок взял в руки оружие.
– Это было какое-то собеседование с командиром?
– Да, конечно.
– Что вы ему говорили, если не секрет?
– Секрет.
– Вам как-то нужно было объяснить, что это очень искренний шаг.
– Да. Примерно то же самое, что и вам, я объяснил командиру. Наверное, он увидел в моих глазах какой-то блеск.
– У вас есть разочарование нынешней российской системой? Что вы чувствуете?
– Когда я был еще совсем молод, я запомнил одну фразу Путина про курскую подводную лодку: "Она утонула". Несмотря на то, что я был мал, еще тогда для меня пришло понимание, что этот человек как минимум не то пальто, что-то с ним не так, а дальше были только подтверждения.
– Россия продолжает вести войну против Украины с 2014 года. Но как вы думаете, политически можно сказать, что Россия "утонула"?
– Она еще не достигла дна, но оно уже виднеется.
– В чем вы это видите? Какие признаки?
– Если говорить буквально, то чорный дым над Туапсе, отсутствие продвижения на фронте, ужасная экономическая ситуация. Мне говорят мои знакомые из России про цены, которые я, естественно, уже некоторое время не наблюдал собственными глазами. Это просто ужасно. Жить становится тяжелее. Россия тонет.
– "Анархист", у вас есть контакты со знакомыми, которые остались в России, возможно, с какими-то близкими людьми? Как они относятся к тому, что вы сражаетесь сейчас за Украину?
– У меня немного осталось людей, с кем я общаюсь в виду моих нынешних обстоятельств. Я стараюсь никому об этом не рассказывать.
Мои бывшие друзья, знакомые, в том числе и родственники знают, что я покинул Россию. В подробности я не вдаюсь. Если доводится с кем-то из очень узкого круга людей общаться, диалог происходит на уровне “Привет, как дела? У вас все хорошо? У меня все хорошо. Ты где? Я в Европе”.
– "Шило", как думаете, какой потенциал, чтобы количество хороших русских, воюющих за Украину, увеличивалось?
– Мой ответ, наверное, довольно пессимистичен. Это буквально единицы и исключения, которые только подтверждают правила. Тут людей этих будет немного, они всегда будут фриками для российского общества.
– Это Путину так удалось зазомбировать россиян пропагандой или это Россия избрала такого лидера, который выполняет ее заказы в данном случае по нападению на Украину?
– На мой взгляд, проблема несколько глубже. Самодержавие настолько глубоко в России въелось в подкорку граждан, что тут дело даже не в Путине. В Путине, естественно, в первую очередь, но сам образ такого самодержавного лидера, сильная рука, всегда был.
– "Анархист", по вашему мнению, что будет с Россией в результате этой войны?
– Очень глобальный вопрос. Нужно понимать, что в контексте истории практически всегда война — это стресс. Война — это серьезное потрясение для любой страны, которая в ней участвует. Затяжная война — это стресс просто безразмерный, каких-то сумасшедших объемов. Тем более такая война, которая происходит сейчас, крупнейшая со времен периода Второй мировой войны.
Следовательно, мы говорим о серьезном социальном кризисе, об оттоке населения. Многие люди уезжают оттуда. Мы сейчас говорим даже не про поддержку Украины, а про контекст людей, которые хотят жить нормально, жить комфортно, жить вне войны.
Когда все герои так называемого “СВО” вернуться на родину, это будет серьезный социально-экономический кризис, который серьезно встряхнет Россию.
Мы рассматриваем ряд сценариев, которые уже присутствовали в истории, в том числе и истории России, в том числе и истории Советского Союза, в том числе и истории Российской империи. Это либо революция, которая тоже реальна: феномен Пригожина нам уже показал что-то подобное, пускай недолго.
Это революция, это возможность отделения республик, то есть разделение России на ряд других подгосударств. Это серьезный глубокий кризис. Мы точно понимаем, что России в тех границах, в которых она есть, уже не будет. Я так считаю, во всяком случае.
Какой-то она будет, возможно, другой, по-другому она будет формироваться, там будет какая-то политическая иная мысль, но тем не менее ее точно не будет в том виде, в котором она сейчас существует.
– По вашему мнению, почему захлебнулась революция Пригожина? Все так перспективно начиналось.
– С одной стороны да, с другой стороны меня там не было. Я не могу судить конкретно про эти события. Я их читал уже из новостных каких-то пабликов, из каких-то средств массовой информации. Не дотянули, не доехали, договорились, попытались найти пути совместных интересов, каких-то точек соприкосновения.
Солдаты были с этим, возможно, не согласны, какие-то представители ЧВК Вагнер. Их никто не спросил, как и полагается солдату российской армии или российского ЧВК. И каким-то образом сумели договориться.
– "Шило", расскажите нам, какое отношение к солдату российской армии. Вы его на себе ощутили?
– Честный ответ заключается в том, что к 10% военнослужащих относятся нормально. Остальные 90% — это просто самое обычное “пушечное мясо”. Задачи ставятся не то, что неправоподобные, но невыполнимые.
Объясню на своем примере. Дойдите вон туда. Там все свои, чужих нет. Вы дойдете, закрепитесь, а дальше посмотрим. По факту было так, что мы идем, нас сопровождает дрон, и он просто смотрит, в какой момент нас убьют и откуда.
– Такая фиксация. То есть командир должен видеть, выполняете ли вы этот приказ.
– Да, и он должен обязательно рассмотреть, а откуда же по нам прилетит. Уже на этой основе долбить туда, откуда прилетит.
– Эти ролики издевательств над российскими солдатами, которые отказались выполнять какой-то приказ или ушли с линии фронта, не постановка, это реально такие зверства?
– Я лично такого не наблюдал, но я допускаю высокую вероятность, что большая часть этих видеороликов правда.
– Это специально выкладывают в сеть, чтобы всем остальным показать?
– А вот непонятно. Казалось бы, зачем такое выкладывать, но оно в сети появляется.
– Расскажите о своем подразделении. Много ли там россиян воюют? "Анархист", прошу.
– Сибирский батальон – это подразделение в составе группы Тимура. Воюет там много россиян. Нам бы хотелось, чтобы было больше, чтобы люди к нам обращались.
Ориентирован батальон в первую очередь на децентрализацию России, на бойцов-добровольцев и не всегда добровольцев, но вообще в целом людей не обязательно из столичных регионов, а из регионов, то есть Сибирь, Урал, Дальний Восток. К нам приходит очень много бойцов из малых народов России. Не очень люблю этот термин. То есть из каких-то этнических групп. Например, чеченцы, дагестанцы, ингуши, буряты, якуты. Многонациональная страна в конце-то концов.
Сибирский батальон в первую очередь ориентирован на принятие позиции этих людей, их претензии к собственным землям, к собственным регионам.
Условно говоря, среднестатистический якут, который читал книги, знает свою историю и понимает, что он не обязан спонсировать бюджетом своего региона Москву. Якутия и так один из богатейших регионов России. Огромный объем полезных ископаемых. Бюджет из региона просто вытягивается в сторону Москвы, а потом пропадает таинственным образом.
Если этот человек не согласен и готов взять в руки оружие, он ориентирован на подразделение типа Сибирского батальона. Мы уважаем культурные особенности каждого человека, его взгляды, его позиции, его традиции, его вероисповедание. Отталкиваемся от многонациональности нашей исторической родины.
– "Анархист", понимают ли люди, которые представляют малые народы России, что их централизованно уничтожают в войне с Украиной? Просто бросают на амбразуру, чтобы они, как популяция, просто исчезали.
– Да. Это какая-то платформа геноцида, на мой взгляд. Я общался со многими гражданскими в довоенной жизни, так и сейчас общался с теми или иными бойцами Сибирского батальона. Многие из них это понимают.
Я считаю, что недостаточно так называемые малые народы понимают это, потому что немалое число коренных жителей Российской Федерации тех или иных регионов до сих пор массово идет подписывать контракт в российскую армию.
Это проблема все-таки в бедности регионов. Я считаю, что они таким образом идут на огромные риски для своего региона и для своей жизни. И надо бы им серьезно подумать о своих действиях и поступках.
– Скажите, то, что вы сражаетесь за Украину, это ваша идеологическая позиция, или финансовый фактор здесь тоже играет какую-то роль?
– Это исключительно идеологическая позиция. Еще до того, как я уехал из России, у меня была в целом неплохая работа с неплохой зарплатой. Я мог себе позволить, может быть, не все, что я захочу, но много из того, что я захотел бы в детстве. Следовательно, финансовый вопрос передо мной остро совсем никак не стоял.
– Вы понимали, что вас могут забрать в российскую армию? Была ли такая угроза?
– Понимал. Однако я точно знал, что мне делать в случае, если мне придет повестка. Я точно знал пути отступления. Я точно понимал, что я не пойду в российскую армию. В нужный момент я просто уехал.
– "Шило", расскажите, в каких боевых операциях за Украину вы принимали участие? Об этом можно говорить?
– Я скажу так, что я бывал на Запорожье. Воевали там, работали. Делали свое дело.
– Горячо?
– Очень горячо.
– Если сравнивать ситуацию в украинской и в российских армиях в формате того, что у нас есть понимание, что в Украине физически людей меньше, что вы заметили?
– Здесь ценится человеческая жизнь. Это 100%. Поддержка с воздуха. Провиант. Все это присутствует в правильных достаточных количествах. Там этого нет. Просто ничего. Пушечное мясо. Ни больше и ни меньше.
– "Анархист", вы можете о своих боевых операциях в составе Сибирского батальона рассказать?
– Сибирский батальон работал практически на всех направлениях данной войны. Нам уже почти 3 года, мы уже много где успели побывать. Все направления я перечислять не буду, но практически обо всех люди могли слышать из новостей.
Я в данный момент выполняю роль пилота-инженера БПЛА. Я не думаю, что я могу особо подробно рассказывать, где мы воюем в данный момент. Как сказал мой коллега, в Запорожской области мы были. Там было горячо.
– А вы пилот FPV или Middle Strike?
– Я могу летать практически на всем.
– Учились уже в Украине?
– Учился уже в Украине. Мне предоставили такую возможность, я с удовольствием ей воспользовался. Я считаю, что на сегодняшний день мы наблюдаем эпоху технологической войны.
Маленькой стране в своих масштабах сложнее воевать с более крупной страной. Это элементарная математика с точки зрения численности населения, мобилизационного ресурса и так далее.
То есть в интересах Украины развивать современные технологии и пользоваться ими активно, и искать новые пути снабжения, поражения, поддержки, разведки. Это то, в чем Украина на сегодняшний день должна быть заинтересована. Привлекать партнеров, учить специалистов, развиваться в этом.
Потому что пройдет год, два, 10 лет, 20 лет, может быть, уже эти самые партнеры придут в Украину и скажут: "Научите нас. У вас есть хорошие пилоты, у вас есть хорошие технологии. У вас есть производство. У вас в конце-то концов есть понимание, куда оно будет развиваться в дальнейшем".
Дайте немножко времени и украинский специалист вот требуется практически на всех рынках мира. Я уже наблюдаю его регулярно в новостях. На учениях НАТО периодически приглашаются украинские специалисты, и они показывают себя с потрясающей точки зрения.
Они умудряются показать такой профессионализм, которому военные Европы, военные НАТО могут позавидовать.
– Ребята, в результате этой войны по цифрам Генерального штаба Россия потеряла уже в живой силе более 1,4 млн убитыми и ранеными. Я не верю, что в России не ощущают таких потерь. Что вы думаете о нынешнем состоянии армии вооруженных сил Российской Федерации?
– ("Шило") Судя по тому, что я видел, воюя за Украину, системы БПЛА у них развиваются. И это очень серьезный аргумент. Артиллерии у них много, но она не точная.
По качеству пехоты, как я и выразился, 10% — это ребята, с которыми ты бы, наверное, не хотел встретиться на поле боя, а 90% — это залетные пацаны, которых ничему не обучили, дали противотанковую мину и вперед.
– Противотанковую мину — это как как камикадзе человек идет?
– Не обязательно как камикадзе, но, знаете, закинуть куда-нибудь, что-нибудь в таком духе. Может быть и как камикадзе, есть и такие случаи. Я не слышал лично.
– Почему продолжают подписывать люди контракты?
– Деньги, списание кредитов, какие-то льготы последующие. Вся причина в финансах, я думаю.
– Тогда получается, что чем хуже ситуация экономическая в России, тем Путину выгоднее, тем больше людей он сможет законтрактовать для армии.
– Тут есть свой, наверное, лимит, который заключается в недовольстве общества. Этот стакан почти наполнен, на мой взгляд.
– Недовольство? Это ощущается?
– Это ощущается как минимум по интернету просто. Вот ты заходишь в Telegram-каналы не пророссийские, а, где люди более-менее свободно обсуждают. И люди, которых война сейчас касается непосредственно уже и в глубоком тылу, я говорю про дальнебойные удары, уже не хотят воевать. У них уже не возникает желания, чтобы по Украине прилетали ракеты или там пацаны гибли. Люди это чувствуют.
– "Анархист", а это желание может трансформироваться в какие-то протестные движения, в партизанское движение на России?
– Во-первых, да. Во-вторых, оно так или иначе в недостаточных формах, на мой взгляд, уже сформировалось. Существуют партизанские протестные движения на территории России. В случае чего, и мы готовы с ними сотрудничать, разговаривать, общаться, узнавать, помогать.
Оно уже имеет место быть. Просто не так активно афишируется, как хотелось бы многим. Зачатки для этого есть. Поживем-увидим, как оно пойдет дальше.
– В тех контактах, которые у вас есть, вы пытаетесь объяснить, что сюда Россия пришла людей убивать?
– ("Шило") Конечно. Оно еще и в прошлой жизни в России у меня бывало неоднократно, еще до полномасштабки. Я еще с момента оккупации Крыма говорил всем о том, что поезд в огне. Нужно в определенный момент остановиться, нужно как минимум подумать, нужно пересмотреть свои взгляды, свою позицию.
После полномасштабки это даже не обсуждалось. У меня была достаточно четкая радикальная позиция о том, что это убийство мирного населения, это геноцид мирного населения, это преступление на государственном уровне, на международном уровне. Путин — международный преступник. Всем это очевидно.
Не все это готовы признать. Нужно понимать, что человеку психологически очень сложно признать, что он злодей или соучастник злодейства какого-то. Большинство людей будет искать оправдания, какие-то эмоциональные лазейки для этого, пытаться как-то это обойти.
И когда среднестатистический человек сталкивается с неприятной для себя информацией, неприятной для себя новостью, в большинстве случаев будет просто отторжение, неприятие и попытка выйти из этого неловкого положения, оправдаться. Это нормальная человеческая защитная реакция.
Не все могут сразу же с первого момента этого триггера отдать себе отчет, что я сейчас делаю. Поэтому ищут выходы, ищут пути, говорят, что это не мы, это не мы начинали. Есть еще такой феномен, что это не наша война, это война Путина, что тоже не совсем корректно, на мой взгляд.
Нужно анализировать свое поведение, взгляды, позицию снова и снова. У большинства россиян на сегодняшний день нет возможности, ресурса, в том числе информационного ресурса, для этого анализа. Для этого существует на сегодняшний день и средства массовой информации, в том числе и в Украине, которые ориентированы в том числе и на россиян.
Есть добровольческие батальоны, которые воюют в составе украинской армии. То есть мы не только военные. Мы еще и живой пример, чтобы нас могли увидеть, проанализировать, и сказать: "Да, оно тоже так бывает. Давайте задумаемся".
– "Анархист", а расскажите на своем примере, как получилось так, что вы родились и жили в России, и на вас не подействовала российская пропаганда, которая поменяла код ДНК россиян, объяснила им, что нормально идти в чужую страну и убивать людей. Какие фильтры вы ставили?
– Читал книги. Не доверял всем средствам информации, в которых я сам подробно не изучил все источники. У меня специализированное образование. Мои профессора в институте мне говорили: "Не доверяйте источникам информации, пока вы сами их не перепроверите". Это, во-первых.
Во-вторых, я все-таки считаю, что мне мои родители дали адекватное воспитание. Огромная библиотека в детстве, умение читать чуть ли не с пеленок и умение анализировать информацию. Все как-то сложилось в определенный пазл.
У меня были вопросы к украинскому государству как к государству, которое умеет противостоять своему агрессору и внутреннему какому-то противнику еще до 2014 года. Я приезжал в Украину много много раз. Изучал историю Запорожского казачества, биографии Нестора Махна в том числе, поэтому я "Анархист". Я был на Евромайдане. У меня уже тогда возникали вопросы: как это, откуда произошло и таким образом.
С российским государством я был не согласен достаточно давно. Предпосылки, скажем так, были. Было представление и той стороны, и этой стороны. У меня в голове есть определенное серое вещество, которое позволяло мне анализировать.
– То есть вас приняли на Евромайдане, не разорвали, не съели, потому что вы из России приехали.
– Мне были очень рады.
– Россия и Путин совершили масштабное военное преступление против народа Украины. Что дальше будем делать с этим? Что будем делать с Россией? Как вы себе это видите?
– ("Шило") Победить на поле боя, оказывая максимально возможное сопротивление, лишить возможности воевать как можно больше людей ударами по логистике и прочего подобного.
А дальше вопрос тяжелый, что будет. Хотелось бы, конечно, чтобы за военные преступления некоторые люди ответили, хотя бы некоторые. Пока для меня тайна, чем это закончится.
То, что Россия точно не добьется мира на своих условиях, как там любят говорить, это 100%. Это уже победа, как минимум. Но что будет дальше?
– А вы себя в дальнейшей жизни видите военным?
– Конечно. Я внезапно обнаружил, что это мое.
– В составе украинской армии.
– Конечно.
– Как вы относитесь к россиянам, которые в принципе не поддерживают Путина, выехали из России, они не воюют. Часто их приглашают на какие-то фестивали, они призы разные получают. Иногда даже обращаются к Путину с тем, чтобы он прекратил войну. В Украине это вызывает неоднозначную реакцию. Как вы на это все смотрите, "Анархист"?
– Как россиянин, я смотрю на этот так. Человек, который выехал из России, не поддерживает эту войну и четко, ясно, конкретно обуславливает свою позицию… Вот Гарри Каспаров обозначил, что Крым — украинский, Путин — военный преступник, война — преступна.
Если россиянин, выехавший из территории Российской Федерации, придерживается таких взглядов, не оплатит налоги в бюджет Российской Федерации, для меня он скорее союзник, чем противник. Я не вижу смысла с ним воевать, ссориться или производить какие-то другие действия конфликтного характера.
Он не вредит моей жизни, не осуждает украинскую армию за то, что она обороняется, какие-то прочие нелепые моменты, которые случаются в среде так называемой российской заграничной оппозиции. Если это среднестатистический россиянин, который имеет четкую и ясную позицию, он скорее союзник, чем противник.
– Как вы думаете, значение вот таких условно хороших русских могло бы быть большим для того, чтобы остановить эту войну? Может быть, мало просто делать хорошие заявления, какие-то действия нужны?
– Мало, недостаточно. Это несомненно. Но я не уверен, что я имею моральное право призывать в общении с человеком говорить: "Иди и воюй". Моя позиция такова. Это должно быть личное решение. Сказать: "Возьми в руки автомат и пойди повоюй", то нет. На войне страшно и убить могут.
Поэтому, если человек как минимум уже занимает определенную позицию, четко ее отстаивает и готов сотрудничать, пожалуйста, welcome.
Хотелось бы, конечно, большего количества добровольцев-граждан Российской Федерации в составе украинской армии наблюдать. Но насильно сюда никто никого гнать не будеть. Это должно быть добровольное решение.
– Путин заговорил о том, что война приближается к своему окончанию. Непонятно, что он имел в виду. С одной стороны звучит риторика якобы об окончании войны, а с другой стороны увеличиваются ракетные и дроновые удары по гражданскому сектору, по жилым кварталам. Это очередной такой ФСБшный фейк или что за этим стоит?
– ("Шило") Мне тоже кажется, что это какая-то КГБшная, наверное, тактика. Говорим одно, делаем другое, а там уж как-нибудь разберемся. Тут пойди угадай, что у этого человека в голове. Пожалуй, даже самый близкие его люди этого не знают.
– Вы думаете, что Путин не понимает, что Россия провалила эту войну и что ему так или иначе нужно отползать от Украины, пытаясь сохранить лицо и все прочее? Зная то, что делает российский вождь в течение многих лет, можно каким-то образом смоделировать, что он пытается сейчас сделать, чтобы просто элементарно выжить?
– Сам факт того, что он говорит о том, что война близится к завершению, это уже знак, что он хотя бы примерно готов договариваться. Это уже хорошо.
– А вот эти ядерные пугалки, которые периодически звучат, как вы это объясняете?
– Он так делал всегда, по-моему. Я родился чуть ли не при нем. По-моему, сейчас риторика не меняется. Так было всегда. Ничего нового.
– Вы видели только одного вождя России, да? А как-то по-другому вообще может быть устроена Россия?
– Это хороший вопрос. Для меня тоже он не раскрыт до сих пор. Я сам задаю себе этот вопрос, но я склоняюсь, наверное, к тому, что нет. Все-таки слишком глубоко укоренилась это самодержавие и сильная рука. Так ведь было всегда, с самого начала всей истории России.
– Вы тоже так считаете, "Анархист"?
– Я тут не соглашусь. Я не поддерживаю философию генетического рабства. Как минимум здесь двое присутствующих, которые несколько ломают стереотип про генетическое рабство.
– Исключение может быть из любого правила.
– Исключение может быть из любого правила, но у нас сейчас нет абсолютной статистики. Скажите, пожалуйста, было ли за последние лет 150-200 на территории современной России хотя бы 15-20 лет, когда в России властью являлся народ, когда там не было каких-нибудь диктаторов, странных политических течений, преступных войн?
– По-моему, не было. Даже в период Ельцина война была чеченская.
– Чеченская. И демократия, на мой взгляд, годика три просуществовала. Потом в рамках внутреннего конфликта уже начались определенные проблемы с вопросом демократии в России.
России бы предоставить коротенький промежуток из 5-10 лет с возможностью народу самостоятельно строить свой регион, хотя бы область.
Дайте среднестатистическому россиянину жить на своей земле, в своем регионе, не кормить условного вождя в Кремле или в каком-нибудь другом специфическом строении, подумать о своей жизни, воспитать своих детей на своей земле, в своей философии. Прекратите гонять куда-то на войну, в ГУЛАГ, бить палкой и что-то запрещать.
Не было в большинстве случаев у россиян просто возможности последние лет 150-200 из этого всего вынырнуть и посмотреть, что оно бывает по-другому. Возможно, где-то в девяностых, в нулевых был были коротенькие периоды, когда вот была возможность вдохнуть этого воздуха, а потом сразу сдавили горло.
– "Анархист", вы понимаете, что это должны сделать сами россияне, что никакие войска НАТО не придут к вам?
– Несомненно. И это должны сделать россияне в своих регионах, понять, кто они, откуда они, что они не какие-то крепостные при Кремле.
Чтобы якут понял, что он якут, он на своей земле. Он среди своих близких, среди родных. Вокруг него его лес, над его головой его небо. Живи, строй, будь счастлив.
Да, это должно быть решением россиян. Рано или поздно, я надеюсь, они к этому придут. Сейчас, к сожалению, такой возможности мы не видим. Предпосылки к этому есть. Мы их наблюдаем, но должно пройти ощутимое количество времени.
– Вы использовали термин децентрализация России. Что это означает?
– Изначально термин Российская Федерация подразумевает федерацию. То есть набор регионов, республик. Даже если мы рассуждая о будущем России представим ее в тех границах, в которых она существует, во что я лично не верю…
– Только пожалуйста без Запорожья, Донецкой области…
– Это территория Украины, несомненно. Даже не обсуждается. Они могут включить в конституцию все что угодно. Эта конституция была изнасилована неоднократно и там написано, что источником власти России является народ. Это уже очень смешная книга.
Это ряд регионов, может быть, даже в рамках определенной конструкции геополитической, но независимых, которые сами планируют свой бюджет, которые сами принимают решения касательно, в том числе, и международных конфликтов со своими соседями.
Я, как житель какой-нибудь, предположим, Сибири, не хотел бы, чтобы мной командовали из Москвы. Я думаю, что житель Сибири хотел бы видеть сибиряка у власти в своем регионе, с которым можно поговорить и спросить зачем из какого-то там Забайкалья ты едешь за тысячи километров в Донецкую область, где ты гибнешь непонятно за что, хотя вот у тебя твое Забайкалье.
Вот твой регион, в котором должно быть собственное правительство, не марионеточное. И тогда от этого можно отталкиваться. Это уже позволит вдохнуть воздуха и рассуждать о будущем региона. Это децентрализация. Российская Федерация подразумевает федерацию.
– "Шило", а вот в российской армии есть священники русской православной церкви. Вот они благословляют на убийство.
– В их понимании это такая метафизическая борьба с Западом, с греховниками, с сатанизмом. Про убивать речи не идет, они по-другому общаются.
– Как это влияет на мозги людей? Вы на себе это ощутили?
– Я не ощутил, но я просто вспоминаю священника, который который наносил визиты к нам. Я не мог бы назвать его гундяевцем. Он сам очень плохо высказывался об этом человеке. Но он преподносил идею про “возрождающийся нацизм”, антихристианство, чуть ли не до сатанизма доводил. Я это не разделял. Мне это казалось не по-православному.
– В соцсетях мне россияне пишут, как правило, что вот вы бомбили Донбасс. Я пытаюсь какую-то логику включить и сказать: "Вы посмотрите на фотографии Донецка 2014-15 и даже сейчас, и на то, что российская армия в свое время сделала с Грозным". Какой-то диалог вообще возможен или настолько людям отбили мозги пропагандой, что на это даже не стоит тратить время, как вы считаете?
– Стоит, наверное, тратить время, потому что адекватные люди всегда найдутся в формате исключений. Их будет не слишком много, но тратить время точно стоит.
Рано или поздно ситуация начнет в этом плане улучшаться. Большее количество людей глаза откроет. Этому, кстати, поспособствуют дальнобойные удары и подобное. Когда люди начнут ощущать это на своем примере, тогда да, люди начнут хотя бы немного открывать глаза.
– Интересно, чем больше черного дыма над Туапсе, тем более проясняется в мозгах.
– Конечно, когда у тебя война только по телевизору или в Telegram-каналах, но не в твоем дворе, гораздо легче просто закрыть глаза и не замечать этого. Найти себе какие-то оправдания.
А когда ты едешь на машине и какие-то дроны взрывают грузовик впереди идущий, конечно, ты немножко как-то задумываешься.
– Нас точно будут смотреть в России и на оккупированных территориях. Что бы вы сказали российским военным, которые не хотят умирать?
– Сдавайтесь плен. Или пятисотьтесь (дезертируйте, – ред.). На передок не идите. Смысла в этом нет никакого абсолютно.
– Пропаганда их пугает тем, что в украинском плену с российскими военными делают то же самое, что они делают с украинскими военными в плену.
– Я такого не наблюдал своими глазами. Все было по-людски, соответствующе конвенциям.
– Не били?
– Нет. Я очень хорошо выходил с парнями. Возможно, за меня замололи словечко. Я не знаю. Никакого бесчеловечного отношения я не наблюдал. Я был сытый, я пил воду, никто меня не бил. Я такого и не видел.
– Что очень важное, по вашему мнению, о чем мы еще не говорили сегодня? Возможно, мы что-то упустили, как вы считаете?
– ("Анархист") Мне бы хотелось задать вопрос от меня, как гражданина Российской Федерации, вам, как гражданину Украины, и поинтересоваться какое ваше мнение о добровольцах Российской Федерации, в составе украинской армии?
– Вы знаете, во-первых, я понимаю, что поскольку в ГУР вы прошли серьезную проверку, и то, что вы делаете, это искренне. Еще я вам приведу такие слова, которые в свое время Винстон Черчилль сказал относительно генерала Де Голля, когда Третий Рейх оккупировал часть Франции и там создали марионеточное правительство. Он бежал в Британию и там возглавил движение сопротивления. Винстон Черчилль сказал, что генерал Де Голь на маленьком самолете увозил с собой честь Франции. Мне кажется что вы сейчас спасаете честь России. Это мое мнение.
– Хотелось бы в это верить.
– Что нужно для победы Украины? Ваше мнение.
– Продолжайте в том же духе и точно победим.
– "Анархист"?
– Не вешать нос.
