Топливный кризис в России уже давно вышел за пределы очередей на АЗС. По оценке Kpler, в июне российские НПЗ перерабатывали около 560 тыс. тонн нефти в сутки – это самый низкий показатель для этого периода за последние годы. Выпуск бензина в конце месяца составил примерно 90 тыс. тонн в сутки, на 25% меньше, чем годом ранее. В то время как летнее суточное потребление превышает 110 тыс. тонн. Следовательно, базовый разрыв достигает не менее 20 тыс. тонн в день, или около 600 тыс. тонн в месяц.
В июне загрузка нефти и нефтепродуктов в сети РЖД сократилась примерно на 17% год к году — до 13,5 млн тонн. Биржевые продажи АИ-92 и дизеля на Петербургской международной товарно-сырьевой бирже упали более чем вдвое, АИ-95 – примерно на треть, а задержки отгрузок в один-два месяца стали нормой. На независящие АЗС цены уже доходят до 120–140 рублей за литр.
Новые удары продолжают изменять этот баланс. НПЗ «Лукойл-Нижегороднефтеоргсинтез» в Кстове – четвертый по мощности в России и второй по выпуску бензина. На него приходилось около 11% российского производства бензина, значительная часть которого устремлялась в московский регион. Повреждение установки первичной переработки АВТ-6 означает не просто потеря сырой перегонки: без ее фракций недополучают сырье установки каталитического крекинга, риформинга и гидроочистки.
География дефицита тоже показательна. Обе столицы, Москва и Санкт-Петербург получают приоритетный ресурс крупных вертикально интегрированных нефтяных компаний, в то время как в Краснодарском крае, Иркутской области, Забайкалье, Поволжье и на оккупированных территориях закрываются АЗС, вводятся лимиты и ручное распределение. Вице-премьер Александр Новак уже говорит не только об общем балансе, а об «адресных решениях» для наиболее уязвимых регионов, в первую очередь тех, где нет собственных сетей ВИНК. Это означает, что кризис стал одновременно производственным, логистическим и региональным.
Первый резерв Кремля – увеличить выпуск за счет качества. Правительство разрешило до конца года продавать бензин с параметрами Евро-3, фактически вернув стандарт, запрещенный еще 1 июля 2016 года. Налоговые изменения позволяют использовать прямогонный бензин в смесях с компонентами более низкого качества. Технологически позволяет частично обойти поврежденные установки глубокой переработки и быстрее получить товарное топливо.
Но цена такого решения – высшее содержание серы, бензола и ароматических соединений, падение эффективности катализаторов и лямбда-зондов. Старые карбюраторные "Жигули" переживут такое горючее легче, чем современные китайские Geely, Haval, Chery или даже российская Lada Vesta. Российские власти фактически переносят часть стоимости кризиса с НПЗ и бюджета на владельцев автомобилей, систему здравоохранения и городской воздух.
Второй инструмент – импорт. Москва планирует покупать до 400 тысяч тонн бензина в месяц. Беларусь уже почти утроила железнодорожные поставки - более 70 тыс. тонн за первую половину июня.
В Казахстане Россия пыталась купить около 50 тыс. тонн АИ-92, но Астана требует официального запроса и подтверждения свободного экспортного ресурса.
Индия уже отправила не менее 60 тыс. тонн двумя танкерами. Одна из цепочек связана с НПЗ Nayara Energy в Вадинаре, который на 49% принадлежит «Роснефти». Выходит абсурдная схема: Россия продает Индии сырую нефть, индийский завод ее перерабатывает, а Москва выкупает обратно более дорогой бензин с добавленной стоимостью переработки, трейдинга, фрахта, страхования и перевалки.
Однако 400 тыс. тонн – это лишь около 13 тыс. тонн в сутки, то есть не весь нынешний дефицит.
Кроме того, Россия десятилетиями строила Приморск, Усть-Лугу, Новороссийск и другие порты для экспорта, а не для массового приема нефтепродуктов.
Импортному бензину требуются свободные резервуары, лабораторный контроль, перевалка, железнодорожные цистерны и доставка на тысячи километров в глубь страны. Ограниченная импортная инфраструктура и высокая конечная стоимость будут являться главными препятствиями для крупных морских поставок.
К тому же здесь есть и риск безопасности. Ведь как черноморские, так и балтийские порты есть в радиусе поражения СОУ. Поэтому импортная цепочка может быть непостоянной.
Третий вопрос – кто за это заплатит. Государство уже готовит субсидии, привязанные к индийским ценам и стоимости доставки. Если импортная тонна будет дороже внутренней хотя бы на $100, компенсация в 400 тыс. тонн будет стоить бюджету около $40 млн ежемесячно; при разнице $200 - уже $80 млн.
Альтернатива – отпустить цены. Тогда импорт станет более коммерчески выгодным, а спрос уменьшится. Но более дорогое горючее быстро перейдет в тарифы грузовых перевозок, расходы аграриев, строительство и продовольственную инфляцию. Нынешняя третья модель – административно сдерживать цены в сетях ВИНК – уже породила две реальности: дешевый бензин, которого нет, и дорогой бензин у независимых операторов.
Четвертый путь – распределение между регионами. У нас в медиа незамеченной прошла новость о снижении обязательной продажи бензина на бирже с 15% до 10%. Что это значит? Что ресурс остается внутри ВИНКа и их сетей АЗС (60%). Но 40% АЗС в РФ – независимы. Они расположены в основном в маленьких населенных пунктах, куда большие сети не хотят идти. То есть речь идет о направлении ресурса из глубинки в большие города.
Как это предотвратить?
По импорту. Есть и внешний способ усложнить российскую адаптацию. Угроза адресных санкций против трейдеров, банков, судовладельцев и терминалов, системно обеспечивающих импорт в РФ, может изменить коммерческий выбор «нейтральных» государств. Именно они сейчас получили предложения помочь России.
Кыргызстан, получающий из России более 90% бензина, уже просит помощи у Казахстана, Азербайджана, Узбекистана и Туркменистана. При региональном дефиците одна и та же тонна может пойти либо в Россию, либо на стабилизацию рынков Центральной Азии. Если российский контракт будет нести санкционный риск, Баку или Астана могут выбрать более безопасного покупателя.
Здесь интересен пример Казахстана. Первоначально появилось сообщение о том, что Россия ведет переговоры о примерно 50 тыс. тонн. А позже стало известно, что Астана требует официального запроса и подтверждения свободного экспортного ресурса. Итак, если появятся новые аргументы, Казахстан явно может перенаправить ресурс в другую сторону
По ремонту НПЗ. ЕС уже запрещает поставки в Россию товаров и технологий, пригодных для использования в нефтепереработке. Великобритания также выделяет нефтеперерабатывающее оборудование, энергетические технологии, топливные добавки и связанные услуги.
То есть проблема не в отсутствии санкционного основания, а в том, что необходимо регулярно обновлять перечень критического оборудования; отслеживать поставки через третьи страны; определять конкретные заводы, установки и сервисные компании; закрывать пробелы по запчастям, программному обеспечению и техническому обслуживанию.
Россия, вероятно, не останется совсем без бензина.
Но каждый последующий способ его найти дороже предыдущего: сначала запасы и запрет экспорта, затем горючее худшего качества, далее субсидированный импорт и, наконец, ручное распределение между регионами и категориями потребителей.
Поэтому главный вопрос уже не найдет ли Москва бензин, а сколько она заплатит за каждую тонну — бюджетом, инфляцией, экспортными доходами, ресурсом автомобилей и стабильностью регионов.
