Общие потери в войне между Украиной и Россией могут составить два миллиона человек уже весной 2026 года, при этом около двух третей погибших будут приходиться на российскую сторону. О последствиях таких потерь для гражданских и военных журналисты The New York Times узнавали у своих корреспондентов на местах.
Руководитель киевского бюро Эндрю Крамер назвал эти цифры "впечатляющими" и поделился наблюдениями об отношении украинцев к погибшим соотечественникам.
"Прошлым летом, когда я ехал на автомобиле через городок в центральной Украине, все машины остановились. Люди вышли из авто и стали на колени, а кто-то рассыпал цветы прямо на дороге. Мимо проехала похоронная процессия, многие машины были заполнены военными", — рассказал Крамер.
Он также привел пример львовского военного кладбища, которое стало большим пространством, покрытым украинскими флагами на могилах погибших воинов. Кладбище уже заполнено, и рядом готовят новое.
Корреспондент Иван Нечепуренко, освещающий события в России, отметил, что масштабы человеческих потерь в РФ воспринимаются по-другому. Кремль формирует армию из наемников, что фактически изолирует большинство населения войны.
"Пожилым мужчинам, которые не смогли реализовать себя в жизни, щедро платят за участие в боевых действиях. Благодаря этому большинство населения отодвигается на периферию, война становится чужой", - пояснил он.
Журналист Марк Сантора подчеркнул, что масштабы потерь определяются огромной зоной поражения, постоянно расширяющейся из-за применения дронов.
"Линия фронта уже почти не напоминает традиционную: движение в любой ее части становится смертельно опасным. Зона поражения простирается более чем на 1200 км – это примерно расстояние от Чикаго до Нью-Йорка", – пояснил он.
Сантора добавил, что насилие распространяется далеко за пределы фронта. Города и городки регулярно подвергаются обстрелам, а украинцы ищут способы выживать среди постоянной угрозы смерти. Недавний удар по пассажирскому поезду, унесшему по меньшей мере трех гражданских жизни, журналист назвал примером того, как привычными стали шокирующие ранее события.
"Вопрос, кто побеждает, не главный. Украинцы четко осознают цену, которую платят. Но пока Россия стремится уничтожить украинское государство, они не видят другой альтернативы", — подытожил Сантора.
Россияне в характерной для них манере дипломатического актерства играют на публику роль наиболее безразличного участника переговорного процесса. Это привычный прием россиян – говорить, делать и извращать все наоборот, чтобы постоянно держать своих оппонентов в состоянии ступора, заставлять оправдываться и никак не в состоянии понять кардинальное различие между притворной и реальной реальностью.
