Мэр Хмельницкого Александр Симчишин о зарплате, энергетике под обстрелами и планах после войны – интервью

Александр Симчишин возглавляет Хмельницкий уже около десяти лет. За это время, как он сам отмечает, город удалось «оживить» — прежде всего в смысле изменения того, как хмельничане воспринимают Хмельницкий.

Параллельно, по словам мэра, изменился и подход местных чиновников: от формального «отсиживания» — к более ответственной работе.

Сегодня Хмельницкий, как и вся страна, живет в условиях войны и большого количества вызовов. Один из самых серьезных — энергетика после российских обстрелов. Симчишин отмечает, что частично снять эту проблему городу помогло развертывание значительного количества когенерационных установок в пределах общины.

В интервью «Апострофу» городской голова Хмельницкого говорит о том, какой должна быть зарплата муниципальных чиновников и называет свою заработную плату, а также рассказывает, как СБУ нейтрализовала угрозу со стороны российского агента, и делится амбициозными планами относительно политической карьеры после окончания войны.

– Александр, вы в должности мэра Хмельницкого уже 10 лет. Что считаете своим величайшим достижением в этом статусе за это время?

– До 2022 года изменения были постоянными. Хмельницкий был «Ежедневно_Новым». Но самое главное, что мне удалось, конечно, вместе с хмельнитчанами, это очень существенно оживить город. Хмельницкий всегда воспринимался другими украинцами и самими его жителями сквозь призму стереотипа. Мол, это очень серый и неинтересный город.

В 2016 году по всей стране проводились опросы. На вопрос «насколько вы гордитесь своим городом?» 56% жителей Хмельницкого ответили утвердительно. Далее из года в год эта цифра росла. А уже, к примеру, в 2021 году, на шестой год моей каденции, 86% горожан считали город расцветающим.

Главной задачей было изменить восприятие самого города его жителями. И, что немаловажно, поменять отношение к работе в городе среди чиновников коммунальной и бюджетной сфер. До того как принять должность мэра, я был депутатом 5 лет.

Видел, что чиновник – это довольно умный и компетентный человек с высшим образованием. Но он свои усилия направляет не на решение проблем, а на то, чтобы найти энное количество причин не решить ту или иную проблему. При этом делает это профессионально.

Царили постоянное уныние, пессимизм и нежелание действовать. Так что основной задачей было перевернуть это сознание. Сделать так, чтобы никто не открещивался от работы по решению проблем. А решал их и получал удовольствие от этого. Во многом мне это удалось.

С тех пор мы немало настроили школ и садиков, существенно обновили инфраструктуру, транспорт. Хмельницкий был в 2019 году первым по приросту населения из всех областных центров. В 2021 году стал самым комфортным городом Украины. Получил самое главное отличие Совета Европы. Это было признаком того, что мы делаем все правильно.

– Так оживить и перевернуть ситуацию, как вы говорили, это и есть поменять восприятие чиновниками своей работы? Или все-таки сделать именно в контексте городского хозяйства?

– Да, это. И не только. Мы оживили жизнь общины, делали огромное количество фестивалей, мероприятий в городе, чтобы хмельнитчанин не ехал на подобное событие во Львов, или в Киев, а раз в неделю было где проводить досуг на месте проживания.

Наши рождественские ярмарки, к примеру, ничем не уступали европейским. Постоянные спортивно-массовые мероприятия. То есть, оживить – это значит, скажу сленговым словом, создать движуху. Ибо когда есть движуха – производительность труда сразу растет.

– Вы говорите, что пытались изначально сделать так, чтобы чиновники были заинтересованы работать эффективно и на результат. Недавно смотрел интервью Максима Козицкого, в котором он сказал, что, по его мнению, у наших местных чиновников очень маленькая зарплата. Какой должна быть заработная плата у муниципального чиновника, например, мэра, чтобы тот эффективно себя показывал?

– Она точно должна быть выше, чем сейчас. Но сейчас в условиях войны считаю ее удовлетворительной.

– Можете сказать цифру конкретную?

– Я когда общаюсь с нашими городами-побратимами, партнерами, другими городскими головами, всегда спрашиваю о зарплате. В 2016 году была зарплата около 30 тысяч.

К нам однажды приехала делегация из грузинского городка Рустави. Возглавлял делегацию тогдашний заместитель городского головы. Говорю ему: расскажи мне о своей зарплате. Грузия точно тогда была не богаче Украины. А он мне и говорит: 10-15 лет назад меня привлекли к ответственности за коррупцию. К тому времени зарплата у городского головы была в районе 300-500 долларов. Соблазн заняться коррупцией огромен. Сейчас, говорит, к моменту 2016 года, у меня 3500 евро. Даже мнения о коррупции сейчас не возникает.

Когда мы говорим о зарплате, надо понимать обстоятельства места-времени. Если бы мы жили в мирные времена, то зарплата городского головы должна быть вдвое выше, чем сейчас.

– Ну, а сейчас сколько у вас?

– Сейчас у меня в среднем 98 тысяч гривен. На руки получаю меньше, потому что рассчитывается доля, которая идет на уплату налогов, ЕСВ, военного сбора. В условиях войны и общей ситуации в Украине эта сумма абсолютно удовлетворительна.

Если бы нам говорить о мирном времени, то зарплата мэра должна быть в минимум два раза больше, чем и чиновника местного самоуправления. Я согласен с Максимом (Козицким). Конкуренция кадров огромна.

Немало людей, которые были моими подчиненными, уволились и пошли просто работать в иностранные благотворительные фонды. Уровень ответственности за работу ниже и еще зарплата где-то между 1200-1500 евро.

То есть, низкая зарплата не позволяет привлекать квалифицированные кадры. Здесь же должна быть обязательная поправка на войну. В 2022 году на протяжении всей весны мы вообще не выплачивали никаких премий или других доплат. Работали чисто на голом окладе. Все понимали, что война. Во время войны эта зарплата, которая есть, она удовлетворительная, я считаю. После победы уже нужно будет говорить о повышении зарплат.

Уже сам факт того, что ты сейчас получаешь зарплату и веришь в будущее – это уже классно. Потому что воин, сидящий в блиндаже под FPV, находится в гораздо худших условиях. Ты сидишь на рабочем месте в относительно теплом кабинете со светом, зарплату получаешь. Этому нужно радоваться.

– Что можете занести себе в актив как самое значимое, что удалось сделать по городу за прошлый год?

– Самое главное для меня достижение – это то, что мы сохранили место в топе городов по объему поддержки Сил обороны. Работаем с Силами обороны, начиная с 2016 года. С 2022 года это сотрудничество набрало новые обороты. В прошлом году на статью расходов мы выложили почти 800 миллионов гривен. Довольно добротная часть городского бюджета. И это только на обороноспособность. Не считая средств на помощь военным и их семьям, строительство укрытий и т.д.

У нас очень разные механизмы финансирования войска. Где-то мы покупаем и передаем оборудование напрямую. А где-то вкладываемся в поддержку разработки инновационных вещей, вроде разных НРК, гексакоптеров "Баба Яга" и так далее.

Успехом считаю и то, что мы прошли прошлый год на хорошем уровне во всем, что касается городского хозяйства. Все услуги работали стабильно и спокойно. Хотя, что и говорить, это потребовало вложения немалых средств и усилий. Но приоритет №1 – это Силы обороны.

Мы существенно обновили троллейбусный парк. С 2016 года приобрели 62 троллейбуса, еще 14 ждем, ряд капитально отремонтировали.

Кроме этого, у нас есть намерение завершить проект по рекультивации свалки и строительству мусороперерабатывающего комплекса за средства европейских партнеров и кредита. Очень длительный во времени проект. Bз-за войны его реализация не раз могла сорваться. Но в прошлом году мы уже начали работы. И по состоянию на сегодняшний день процесс продолжается. Мы рекультивируем действующую свалку и создаем новый полигон бытовых отходов по европейским стандартам.

– А когда этот весь комплекс работ над созданием новой свалки завершится?

– В контракте указан конец текущего года. Однако мы видим, по темпу и по ситуации, что может быть небольшое нарушение сроков. Понятно, что это прежде всего связано с войной. Ну, работы продолжаются и еще 11 месяцев впереди. Темп работ удовлетворительный. Прогнозирую, что с вероятностью 95% мы все завершим в намеченные сроки.

– Александр, я задал этот вопрос, потому что у нас уже есть мэр Марцинкив, который имеет также долговременный объект в процессе возведения. Хочется, чтобы таких примеров было как можно меньше. Вот если мы обозначили временные рамки, то в них и укладываемся.

– У меня вообще аллергия на долгострои. Терпеть не могу их. Просто есть такая доля чиновников, которым важен не результат, а процесс.

Для меня важен результат. Начали строительство садика и через год завершаем. Строим школу четко за два года. То же касается и других объектов. Однако есть и объективные вещи, на которые не повлияешь.

Вот я вспомнил свалку. Просто чтобы было понимание другой реальности для нас и для иностранных подрядчиков. Наши подрядчики на такие работы не ходят, к сожалению. Уж очень эти проекты сложны и дорогостоящи.

Когда у нас проходил третий или четвертый тендер на мусороперерабатывающий завод (сейчас уже пятый), один из претендентов приехал сюда и говорит: вот, смотрите, я хочу в Хмельницком построить мусороперерабатывающий комплекс. В рамках одного проекта под названием «Умная окружающая среда». Отдельно идет рекультивация, отдельно мусоропереработка. Так вот, он говорит, что у него есть одно условие для начала работ – поставить систему ПВО возле места строительства.

– Ого, какие интересные требования. Специфические.

– Мы над этим посмеялись. Мы же привыкли ко всему, что здесь происходит каждую ночь и каждый день. А для непривыкших к такой жизни это шок. Говорят: будем строить, но поставьте нам Iris-T или Patriot. Страх с их стороны можно понять. Вот потому я и говорю о нарушении сроков.

Они нам посылают письма, вот те, кто делает рекультивацию, что могут не уложиться в связи с воздушными тревогами. Считают там количество тревог, вызывающих нарушение рабочего графика, соответственно. Потому что работать тогда выходит не с 8 утра до 17:00, а меньше. Вот так суммируют час к часу и говорят: смотрите, у нас набежало 12 дней, в которые мы не работали. Продлите нам контракт. И такие вещи есть. Это не совсем от городского головы зависит, но мы добьемся. Не имею в том ни малейших сомнений.

– Кроме свалки в городе существует еще один объект под названием Дворец Спорта на Прибужской улице. Начали его строить еще в конце 2019 года. В каком состоянии сейчас это здание? И когда можно будет сдать его в пользование? Насколько мне известно, сейчас это бетонная коробка с частично подведенными коммуникациями, а также частичным внутренним и внешним ремонтом.

– Смотрите, там все коммуникации подведены. Там уже и трибуны готовы, кресла стоят, аудиовизуальная система готова, туалеты сделаны, свет есть. Поверьте, мы бы точно завершили все работы в 2022 году. Готовность самого здания к использованию – примерно 93%.

Хотели на День Независимости 2022 года открыть Дворец Спорта. Опять же нас интересует не процесс, а результат. Ну, но в 2022 году были вынуждены его заморозить. И вот уже 4 года, как мы никаких работ там не производим. Стоимость Дворца спорта, конечно же, увеличилась. Добавились новые обстоятельства. Теперь обязательно нужно строить укрытие на 3000 человек. Иначе нам его не сдать в эксплуатацию.

Благоустройства там нет никакого. Нужно еще два маленьких моста построить. Такие, как правило, за полгода строятся. На заморозку объекта мы пошли сознательно.

Кстати, был там на этой неделе (разговор записан 6 февраля). Это мое детище. Когда туда захожу, у меня сердце кровью обливается. Арена уже вся готова. Надо только залить выравнивающую смесь и постелить паркет. После этого можно уже проводить любые мероприятия. Реально там до года все можно сделать. Однако возникает вопрос о целесообразности. Не хочется тратить средства на Дворец Спорта, когда в этих деньгах нуждаются Силы обороны.

– То есть пока он будет в таком законсервированном состоянии?

– Заморожен с 2022 года. Более того, мы сейчас пытаемся подаваться на какие-то разнообразные грантовые проекты. Хотим добавить тому зданию функционала. Сделать не просто Дворцом спорта, а добавить туда еще составляющую ветеранского спорта. В том числе и инваспорт. Чтобы там можно было проводить чемпионат Украины по Іграх Нескорених (Invictus Games). Потому прорабатываем еще и эту историю. Возможно, в результате у нас получится такой спортивно-реабилитационный Дворец спорта.

– В Хмельницком есть еще школа на Озерной. В феврале в прошлом году заказали экспертизу проекта стоимостью 1,2 миллиарда гривен. Какова дальнейшая судьба этого здания? Что будет с этой школой дальше?

– Мы не начинаем ее строить, потому что понимаем, что в условиях войны это будет долгострой. И просто заходить в этот процесс мы не хотим. Плюс объективно финансового ресурса сейчас для такого объекта нет.

За три предыдущих года мы отдали на армию суммарно 3,3 миллиарда гривен. Без учета 2022 года. Изъятое силовое НДФЛ в пользу государства за аналогичный период составило 2,8 миллиарда в национальной валюте. В других обстоятельствах за такие деньги мы бы построили и школы, и дороги, и Дворец Спорта, и все-все-все. Не будет ни школ, ни детсадов, если сейчас не поддержать Силы обороны.

И еще один момент связан со школами. Мы видим за последние годы очень плохую динамику. По рождаемости в городе серьезное проседание. К тому же очень сильны миграционные процессы. У нас есть два микрорайона, где уже из трех садиков можно делать два из-за малого количества детей. Мы этого еще не делаем, но, тем не менее, тенденцию по количеству видим. Рождаемость низкая, миграционные процессы отрицательны.

По итогам ежегодного набора в первый класс, мы имеем минус школу в масштабах города. Каждый год отпадает одна школа. Минус 1200–1500 детей. Если так будет продолжаться и дальше, то вполне возможно, что потребность в школе отпадет сама собой. Микрорайон Озерная перенасыщен и школа там нужна. Но если в ближайшие пять лет текущая ситуация сохранится, вопрос вообще может потерять актуальность.

– Европейские партнеры выделили городу 8,4 миллиона евро на строительство жилья для ВПЛ. На каком этапе сейчас строительство жилья? Расскажите о динамике здесь.

– Мы этот грант выиграли в конкурентной борьбе с другими. Объект строится отличными темпами. У нас было небольшое провисание в начале прошлого года в связи с нашей и европейской бюрократией. Но с середины 2025 года началась активная фаза строительства.

Строится две секции жилья. Коробки уже построены, подведена часть коммуникаций, окна установлены. На прошлой неделе я там был, так строители уже монтировали внутри электропроводку. В принципе темпы удовлетворительны. По документам, завершить должны в сентябре этого года. Плюс-минус 2 месяца. Есть двухуровневый технадзор: с нашей стороны и со стороны грантодателя.

В ноябре у нас с визитом был заместитель руководителя представительства ЕС в Украине господин Гедиминас Навицкас. Был очень доволен темпами работы. Не вижу никаких препятствий для успешного завершения этого проекта.

– А сколько ВПЛ сейчас живет в городе? И какие у них условия?

– Зарегистрировано их у нас 35 тысяч, но фактически живут здесь где-то 22-24 тысячи. Мы это видим по числу детей в школах, садах, медицинских услугах. В какой-то момент у нас здесь было 300 тысяч переселенцев. Но большая их часть вернулась домой со временем, когда россиян выгнали из-под Киева, Харькова и Херсона.

Конечно, самая большая проблема – жилье. Благодаря еще одному проекту НЕФКО мы заселили более 200 человек в фактически новые комнаты и квартиры с мебелью и техникой, строим новое жилье. Поддерживаем общественные организации, занимающиеся вопросами ВПЛ, внедрили максимум льгот, потому что понимаем, что людям нужно начинать жизнь с нуля, это требует ресурса, в том числе и финансового.

– А какая ситуация в Хмельницком с инклюзивностью? Везде, где нужно, стоят пандусы и прочее? Нет ли конфликтов с жителями многоэтажек из-за установления тех же пандусов?

– В прошлом году по оценке профильного Министерства Хмельницкий занял второе место в Украине. Мы рассматриваем инклюзивность не только как пандусы, бордюры и тротуары. Для нас это и работа школ, медучреждений, ЦНАП, социальной сферы, электронные сервисы и тд.

Что касается пешеходной инфраструктуры, то с начала каденции мы все новые тротуары строили в соответствии с требованиями инклюзивности. Частично успели переделать старые. У наших учреждений есть пандусы, подъемники, шрифты Брайля или кнопки вызова работника. Все новые здания, в том числе и образовательные, – с доступом для людей с особыми потребностями. Коммунальное ТВ обязательно с сурдопереводом. Но понимаем, что в этом направлении еще нужна большая работа, в том числе для удобства раненых военных.

К счастью, конфликтов с жителями нет. Уверен, нам бы удалось убедить их обоснованными разговорами.

– Несколько дней назад трем паркам Хмельницкого – Чекмана, Молодежный и Остров влюбленных утвердили документы на землю. Скажите, пожалуйста, связано ли это иском прокуратуры к КП «Парки и скверы города Хмельницкого»? И почему не удавалось до этого упорядочить земли парков?

– Не связано. Земля и статус природно-заповедного фонда по этим паркам были урегулированы еще десятки лет назад. До нас. Была просто необходимость отработки по единому государственному кадастру. Это техническая работа. Она сделана.

– Летом в прошлом году вы ездили в командировку в Германию на седьмую немецко-украинскую конференцию муниципальных партнерств. Как вы развиваете это международное сотрудничество между Хмельницким и его побратимами?

– На самом деле работа на международной арене очень и очень важна, хотя часть горожан этого не понимает. Да и, будем откровенны, часть украинского общества в целом.

Эта работа выполняет несколько задач. Прежде всего – это политическую. Я больше даже не езжу, а включаюсь онлайн. Делаю выступление в Zoom в Штутгарте или Дрездене, польских, чешских городах и тд. Рассказываю, как живем, что такое уничтожение критической инфраструктуры москальскими террористическими атаками. Описываю опыт общения с мамой или супругой погибшего. Или же с семьей воина, находящегося в москальском плену. Такие выступления в немецких, польских, чешских, британских городах приносят свой результат.

Участвую и в оффлайн мероприятиях. Как во встречах с местным бизнесом, молодежью. Политическое присутствие чрезвычайно важно. Ведь люди настолько привыкли к нашей войне, что перестали ею интересоваться. Мне однажды говорил один знакомый: вот европейцы нас забывают. А я ему на это: а ты сильно интересовался войной в Сирии? Посмотрел сюжет на полторы минуты и все на том. Такая она – природа человека. Поэтому постоянно нужно о себе напоминать.

Есть также вполне конкретное сотрудничество. Создали Треугольник Успеха и Развития Хмельницкий-Дрезден-Штутгарт. Два крутых крупных немецких города. С ними классное сотрудничество.

Сюда же отнесу и британский Шеффилд, а также ряд польских городов, литовский Шауляй, Прагу. С ними у нас также отношения формализованы. Есть коммуникация с испанцами и болгарами. Такое сотрудничество дает имидж и международный авторитет. Это то, что помогает привлекать грантовые средства для ВПЛ.

Вдобавок за грантовые деньги имеем 30 троллейбусов за последние полтора года, 14 еще ждем. И многое другое. Только на средства грантовой помощи мы в город привлекли где-то 1,2 миллиарда гривен. Это за последние три года. Я очень доволен. Сейчас у нас есть крутая идея создать такое межконтинентальное муниципальное партнерство. С каждого континента по городу. Главным тезисом этого сотрудничества должно быть: «Здоровый человек, здоровая община»

– Какие города хотите привлечь к этому межконтинентальному сотрудничеству?

– Пока мы только общаемся, присылаем письма, видеосовещания. С очень многими городами. Идея нравится. Однако названий конкретных городов пока не скажу. Работаем с австралийскими, африканскими, северо- и южноамериканскими.

– В одном из своих предыдущих интервью вы говорили, что имеете в городе 25 когенерационных установок для котельных. А обеспечены ли альтернативными источниками питания школы, детсады, больницы?

– Действительно, у нас сейчас 25 когенерационных установок. Они все вместе производят около 14 мегаватт электроэнергии. Мы одни из лидеров по объему когенерации среди украинских городов. Начали этим заниматься еще до полномасштабки.

Когда я рассказывал о КГУ на форумах, то города-миллионники смотрели на нас иронически. У них же есть ТЭЦки, а это машина такая, что ого-го. Ни в какое сравнение с КГУшками не идет.

Однако мы покупали их все больше и больше, брали в лизинг. Несмотря ни на что. В течение 2023-2024 годов нам наши доноры помогли. И сейчас есть 25 штук. Монтируем быстро и оперативно запускаем в работу. В прошлом году нам хотели дать три новых установки. Не верили, что мы их смонтируем, а не оставим на складах. А мы взяли и смонтировали. В результате получили еще одну установку сверху.

Мы просто никогда публично не хвастаемся. Вместо хвастаться лучше тихо работать. Ибо только ты говоришь, что завтра света станет больше – в тот же вечер летит тьма того железа от москалей и света уже нет. Вот эти разговоры о лучше или хуже готовых городах очень неправильны. Итоги и рейтинги подведете после войны. Сейчас тихо проделывайте свою работу и молчите.

С водой и теплом у нас не было проблем даже в дни найбольшего кризиса, ведь обеспечиваем эти вещи за счет КГУ и больших генераторов. Что касается медицинских учреждений, все они снабжены генераторами большой мощности. Отмечу, что медицинские учреждения обязательно должны быть внесены в список критической инфраструктуры. Да, у нас есть генераторы. Но каждый такой «щелчок» при переключении на резервное питание сказывается на работе медицинского оборудования и может стоить жизни человека, например, при проведении какой-то операции.

Учреждения тоже все обеспечены. С 5 января учимся офлайн каждый день. За последние три недели использовали более 53 тонн горючего для работы генераторов в коммуналке, школах и медицинских учреждениях. Но никакими генераторами полноценную работу тех же школ не обеспечишь.

– Мы с вами вспоминали о нехватке электричества. Несколько недель назад в Хмельницком прошли митинги недовольных отключениями. Как вы относитесь к таким проявлениям общественного неповиновения? И насколько они, по вашему мнению, справедливы с точки зрения требований к вам, как к мэру, улучшить электроснабжение?

– Городской голова никак не отвечает за это. У нас единственная общегосударственная система. Нет отдельных локальных сельских или городских электросетей. Также не существует коммунальных сетей и подстанций. Все это – большая сложная система. Требовать электричества от любого главы общины – абсурдная история. Это вопрос всего государства. Городской голова отвечает за тепло и водоснабжение, работу детсадов, школ и больниц, общественный транспорт. За это можно и нужно спрашивать.

Что касается Хмельницкого, то много городов, которые начали на себе чувствовать отключение значительно раньше. У нас же все было очень хорошо до начала января этого года. У нас даже до 10 января был свет. После первых обстрелов столицы ситуация существенно изменилась.

Относительно акций протеста считаю, что это объяснительная реакция человека. Когда у тебя было 20-24 часа в сутки со светом, а тут раз – и всего 6. Эмоции ясны вполне. Но такие эмоции во время войны очень сильно вредят. Люди должны понимать: подобные акции с перекрыванием дорог играют на руку врагу. Все эти видосы пошли в москальские паблики. И еще больше поощряют врага бить дальше. Потому что это дает результат. Поэтому сейчас такого категорично делать нельзя.

– Вот мы говорили о действиях врага, его подрывной деятельности. Недавно в Хмельницкой области поймали вражеского агента, который наводил ракеты на регион. У вас есть информация, сколько их поймали с момента начала вторжения в самом городе и в Хмельницкой ОТГ?

– Хочу поблагодарить СБУ за качественную работу и другие причастные к такой работе структуры. С 2022 года в Хмельницком постоянно ловят агентов противника. Не скажу количества, но эта работа постоянна. Москаль очень умело производит агентурную работу. Чуть не лучше в мире, по моему мнению. Так повелось еще со времен царской охранки, КГБ.

Знаю, как СБУ выслеживала одного коллаборанта, работавшего у нас в городском совете. Имел доступ к информации об армии.

– А кто это, если можете называть фамилию?

– Не буду называть, потому что он теперь под следствием. Не хочется навредить. Служба безопасности его взяла с поличным. Спасибо СБУ лично тоже. В 2023 году они взяли агента, который вел наблюдение за мной, за городским советом, за моим домом. Бог его знает, чем оно могло бы закончиться, если бы не работа СБУ. Я видел просто, что именно тот коллаборант делал, как вел наблюдения, как собирал материалы.

– Тот, кто следил за вами, имел задачу вас ликвидировать?

– Не было такой информации у службы и он сам об этом не говорил. Должен был следить и все фиксировать. Цель мне неизвестна.

– Спрашиваю, потому что Руслан Марцинкив мне в интервью говорил, что ему угрозы приходили на электронную почту. Может, и вам это присылали? Вы ведь так же выходец из "Свободы", как и господин мэр Франковска…

– Ну, я ненавижу москалей и делаю все возможное, чтобы их становилось на этой земле как можно меньше. Моя мечта – самый массовый «концерт Кобзона» в истории человечества. И москалям вход туда бесплатный. Да, я уверен, что я враг для них. Тому черту, который за мной следил, дали 15 лет. Цель его конечную никто не знает.

Могут ли быть еще такие? Могут. Напрямую мне никто не угрожает. В соцсетях чуть ли не каждый день какое-нибудь чудо или бот может написать что-то типа: мы тебя найдем. Не волнуюсь о том. В войне каждый публичный чиновник, и не только чиновник, работающий на Силы обороны, так или иначе угроза для москалей.

– Еще немного об угрозе от москалей. Мэр Киева Виталий Кличко призвал киевлян, по возможности, выехать из города, потому что в столице ситуация действительно критическая до сих пор. Есть ли у вас план на случай, если российские удары разрушат все коммуникации в Хмельницком? Вы же сами говорили, что время подлета ракеты в город – 10-15 минут…

– Если мы говорим о Киеве, то команда городского головы точно лучше знает ситуацию, в которой находится городское хозяйство. И когда раздаются такие заявления, то для них точно есть основа. Политики, занимающиеся хейтом мэра за такие слова, не понимают реальную ситуацию. Начинают себе рассказывать о мощи, несокрушимости и стойкости. Заявления городского головы для меня в этом плане важнее. Это нормальный и честный разговор. Не надо людей обманывать, говоря, что мы будем пить кофе в Ялте. Это уже было. Правды и честного разговора должно быть как можно больше.

Что касается прогнозов. В условиях войны какие-то прогнозы бесполезны. Эксперты, которые вам рассказывают о 2-3 неделях или раввины, которые говорят о конце войны в январе – это неправильно. Это кормление «завтраками» расслабляет людей. Если месяц, например, не будет совсем электричества, то КГУ справятся, но только для теплоснабжения. План верно наработан. Но если не будет ни света, ни газа месяц – обеспечить работу всего городского хозяйства невозможно. Дровами, паллетами, мини-котельными ситуацию не спасешь.

– Ну, это очевидно и понятно…

– У нас когда эти акции протеста были, некоторые люди говорили: дайте каждому хмельничанину по генератору! Вы представляете, сколько тем генераторам нужно горючего, смазки? А когда нет электричества, то и АЗС не работает. Так что, 100 нефтебаз построить? Есть вещи, которые невозможно сделать. В меру возможного мы подготовились, но к полному не подготовишься.

– Мы упоминали о Киеве и у меня такой вопрос: какие у вас отношения с Банковой? К примеру, тот же Марцинкив говорит, что ему не нравится решение забрать из городского бюджета в государственный единый налог. А вам? Возможно, есть решения центральной власти, которые вас тоже не устраивают?

– Понятно, что любой городской голова категорически относится к изъятию какого-либо дохода из общины. Это минимизирует его возможность работать. А мы многое делаем быстрее государственной машины. Не бегаем в 10 кабинетов, не согласовываем сметы и предусмотрено ли это штатным расписанием, когда к нам обращаются военные за помощью.

Из-за изъятия каких-либо ресурсов ломается реформа децентрализации. Реформа довольно успешная и хорошая. Если украинцу дать ответственность и ресурсы – он будет работать. У нас единый налог пока не забирают, но уже им торгуются. Он для нас огромный источник доходов. Я уже упоминал о так называемом силовом НДФЛ, которое у нас изымают с 2023 года. В 2023 году забрали более 250 миллионов, в 2024 – более 1,2 миллиарда, в 2025 – более 1,2 миллиарда. Космические суммы для нашего бюджета. В этом году тоже будет больше 1,2 миллиарда.

Что касается коммуникации с Банковой, то меня никто не напрягает, не давит. Обычная коммуникация. Хоть и очень редкая. С ОВА коммуникация также нормальная, деловая. Все ясно, как и договорились.

Но с 2020 года после выборов к местному самоуправлению стали относиться очень предвзято, как к части власти. Со стороны разных государственных институтов. Очень ошибочная и плохая история. Потому что мы являемся одним из столбов, на котором держится государство.

Главный столб – Силы обороны. По периметру расположены и другие столбы. Одним из них есть местное самоуправление. Не нужно бояться отдавать часть ответственности на места. Не нужно отбирать огромные ресурсы для самоуправления. Не нужно показывать пальцем на мэра, лучше или хуже подготовившегося. Это война на выживание, бляха. Мы должны работать вместе. В противном случае москаль будет завтра в Хмельницком.

Европейские партнеры мне говорят, что они в шоке от того, как работает наше самоуправление в условиях войны. Законом же не предусмотрено приобретение нами ряда различного оборудования для Сил обороны. Нам в 2023 году казначейство поэтому не пропускало соответствующие платежи. Мол, вы не можете покупать такое. Вот вам письмо замминистра финансов, где четко об этом написано.

– А как вы эту проблему решили?

– Да как решали… Скажем так, морально-волевое влияние. Хорошо, что вышло все положительно. И вот, они (европейские партнеры) говорят: ваша ответственность – это мусор, бродячие собаки, ямы на дорогах. А вы принимаете десятки тысяч ВПЛ, помогаете волонтерам, обеспечиваете хозяйство и помогаете Силам обороны, знаете все о дронах, НРК и РЭБ….

Сила Украины не в одном центре принятия решений, а в совместном труде всего улья и общей ответственности. Эту сеть уничтожить невозможно. Я бы очень хотел, чтобы нынешнее отношение к местному самоуправлению было пересмотрено. Следует быть союзниками и партнерами.

– Видите, вы говорите, что на вас не давят, но с другой стороны говорите о предвзятости…

– Смотрите, предвзятость – это ведь не о давлении. В 2022 году начались военные действия. Ни разу с тех пор не общался ни с министром обороны, ни с премьер-министром по настоящему.

– Так вас просто игнорируют и в этом заключается предвзятость?

– В том числе. Проводят там конгресс местных и региональных властей. Пригласили, приехал, посидел, послушал. А мы хотим реальной живой коммуникации. Без камер, хвалебных од. Спросите у профильного министра, сколько у Хмельницкого когенерационных установок и какие проблемы с их работой? Он не скажет вам. Разве прочтет это наше интервью и тогда ответит.

Мы в одной лодке. Москаль придет и не будет смотреть на партийную принадлежность или значки на лацкане пиджака. Уничтожит всех и все. Нам нужно пахать всем вместе, чтобы выжить. После войны будем заниматься другим.

– Вот вы говорите о партийных цветах и так далее. Несколько дней назад моя коллега из Киева шла по своим делам и ей в одном из переходов выдали листовку «Кличко – мэр». Есть ли в Хмельницком какие-то электоральные процессы? Может, раздают символику, партийные газеты?

– Мы точно не раздаем листовок «Симчишин – мэр!» (смеется). Думаю, что Кличко это делал в качестве ответа на все те нападки, которые на него пошли. Не понимаю, зачем люди тратят время, эмоции, силы и знания, чтобы толкнуть друг друга, когда москаль под боком. Надо толчь москаля прежде всего. Всем сторонам.

У нас провластная партия раздает газеты. Цветные, красивые, классные такие газетки. Больше ни от кого ничего такого не видел. Выборы обязательно будут. Но они будут в Проскуровской Городской Думе и Киевской Думе, если мы не поймем, какие вызовы перед нами стоят. Будут себе москаля из Бурятии или Удмуртии выбирать коллаборанты и ждуны, которые здесь останутся. А я же хочу выборов в Хмельницкий городской совет и т.д. И чтобы выбирали президента Украины, а не наместника малороссийского.

Поэтому сейчас о выборах нельзя думать. Ну какие выборы, народ? Зачем сейчас эта агитация и возмущение людей? Сейчас цель – выжить.

А вообще я хотел бы, чтобы люди, находящиеся сейчас на своих должностях, не имели права больше никуда баллотироваться на первых послевоенных выборах. Пусть это звучит наивно, но мечтать никто не запретил. Вот не имею я права идти на должность городского головы после войны снова. И так все.

– Ого, да? Вы уже ответили на мой вопрос, будете ли идти на третий срок…

– Смотрите, на другую должность я имею право и пойти могу. На другую хочешь? Так иди. Работай министром или советником городского головы, депутатом. Такого опыта, как у наших чиновников и должностных лиц и местного и государственного уровня, нет ни одного другого чиновника в мире. Это уникальный опыт.

Я был бы в политике на другой должности с опытом, который здесь получил. Я считаю, что был бы эффективным министром.

– Министром в какой отрасли?

– Да, знаете, городской голова – это уже управленец широкого профиля. Но больше всего, чего бы мне хотелось – это мое родное образование. По третьему сроку в кресле мэра мне команда ставит постоянно этот вопрос. Я говорю: смотрите, если выборы будут и не будет никаких ограничений, то вероятнее всего, что я пойду снова на выборы. Почему? Я для себя в 2015 году четко определил, что иду на два срока. 10 лет хватит для реализации планов и задач, которые перед собой ставишь. В 2016 году приняли стратегию развития города на 10 лет. И мы бы все намеченные задачи выполнили. Ну, но москаль, собака, все планы сломал.

Должен достроить Дворец Спорта. Это мое детище. Так же можно сказать о мусоропереработке или индустриальном парке. Я в эти проекты вложил очень многое себя. Закончу, поблагодарю и пойду заниматься чем-нибудь другим.

– Какие у вас планы на этот год? Какие проекты хотите реализовать?

– Самое главное сейчас – это зиму пройти и выстоять. И встретить нашу украинскую весну. Поддерживаем Силы обороны. Заложили на это в этом году 552 миллиона. По факту, думаю, выйдем на 1 миллиард в итоге. Конкретных планов по проектам тоже хватает. Но их реализация будет зависеть от военно-политической обстановки.

– Андрей Садовой мне в интервью говорил, что отдельным разделом в бюджете на армию идет во Львове финансирование разработки разного вооружения вроде дронов и т.д. А вы на такое деньги выделяете?

– В этом году под это заложено уже 12 миллионов. Цифра всегда корректируется в направлении увеличения по ходу дела. Мы стимулируем инновации. Вкладываем в ретрансляторы для коптеров, воздушные ретрансляторы и наземные. НРК и программное обеспечение сюда. Гексакоптеры, которые могут быть стойкими против РЭБа и нести на себе до 30 кг боезаряда.