Муслим Чеберлоевский – чеченский и украинский военный деятель, участник российско-чеченских войн 1990-х и 2000-х. С 25 октября 2014 командир батальона имени Шейха Мансура в Украине.
В интервью "Апострофу" он рассказал, как ему помогает боевой опыт, полученный в войнах за независимость Чеченской республики Ичкерия, что нужно для движения за независимость на Северном Кавказе и как он относится к переговорам с Россией.
– Расскажите, пожалуйста, о батальйоне. Как и на каких направлениях сейчас воюет батальйон?
– На сегодняшний день батальйон находится на двух направлениях: Запорожское и Сумское направление.
Ребята иногда выезжают и на Донецкое направление, где есть наши знакомые военные, где им помощь нужна. Дронщики выезжают. Есть у нас установки РСЗО “Град” на пикапах и один или два экипажа выезжает туда на помощь. Бывают такие моменты.
– Как вы опишете ситуацию на направлениях, где воюет батальон? Тревожную информацию мы получаем, конечно, по Запорожскому направлению.
– Да, на сегодняшний день в Запорожском направлении немножко горячо. Война продолжается. Везде нелегко, на других направлениях тоже нелегко, но в Запорожском чуть-чуть горячо.
Москали пытаются немножко продвинуться в направлении Запорожья. Они заявляли, что Запорожье заберем и так далее. Конечно, Запорожье захватить у них не хватает сил. Естественно, разрушить его они могут, что они и делают.
– Муслим, расскажите, пожалуйста, о бойцах батальона. В основном – это чеченцы?
– В основном, да, у нас в батальоне чеченцы. Есть украинцы, есть татары, есть азербайджанцы. Есть разных национальностей ребята. У нас нет таких условий, что только должны быть чеченцы или кавказцы. Нормальных проверенных ребят любой национальности мы берем и продолжаем борьбу.
– Это добровольческий батальон?
– Да, именно добровольческий.
– Но в составе Вооруженных сил Украины?
– Нет, мы официально в состав еще не вошли. Мы несколько групп ребят отправили, чтобы официально оформились.
А сам батальон остался независимым и добровольческим. На добровольной основе, как мы приехали в 2014 году сюда, так и мы остались.
– Но вы в полной координации с Генштабом ВСУ?
– Естественно. Все наши действия согласовываются на тех направлениях, где мы находимся, с теми частями, которые там. Мы уже не первый день же, мы с 2014 года знаем эти подразделения, мы с ними дружим, мы им помогаем, мы меняемся с ними иногда на некоторых участках, где у них людей не хватает.
– Муслим, вот эти системы “Град” на пикапах, это то, что вы своими руками смастерили?
– Да, мы еще в начале 2023 года их смастерили, потому что дома мы как бы практиковались с этими градовскими трубами, но у нас не было возможности их ставить на пикапы или на другую технику. Мы их просто ставили или на ножки, или привязывали к деревьям. По мере возможности мы ими пользовались, потому что у нас и немного снарядов было дома. Где-то что-то трофейное попадалось, мы так ими и пользовались.
Здесь есть возможность поставить их на пикапы. А сама установка стандартная, по шесть, по восемь труб стоят. Они мобильные, они эффективные, быстро подъехал, навел, дал залп и быстро уехал. Они немножко такие удобные. Единственное, что чуть-чуть нехватка со снарядами у нас, поэтому по мере возможности ребята работают.
– Россия вела две войны против Чеченской Республики Ичкерия. Тот опыт боевых действий, которые вы прошли, как он вам сейчас помогает в боях с Россией?
– Кроме войны мы толком ничего и не видели, потому что с 1991 года мы находимся в состоянии войны. Конечно, мы войну не искали, мы не начинали и не желали этой войны. Но раз навязала нам Россия эту войну, мы, естественно, начали сопротивляться, начали стоять за свою родину.
Конечно, сегодня Ичкерия под оккупацией. Не вся, но 90% можно сказать, что под оккупацией. Ребята наши какие-то там партизанят, чуть-чуть сопротивление там идет, но не в таких масштабах, как в начале, как в середине войны. Но для этого мы здесь и работаем, и готовимся, и молодых готовим.
Даст Бог, мы свое восстановим и вернемся к себе домой.
– То есть Ичкерия будет свободной?
– Естественно, весь наш смысл жизни – это освободить Ичкерию и вернуть всех тех, которые покинули Ичкерию.
Все мы должны вернуться туда и жить у себя дома на своей родине. Никто не желает и не рад жить на чужбине. Как бы хорошо не было, все равно не будет так, как дома. Плохо или хорошо, дома все равно лучше.
Над этим мы работаем и молимся. Время покажет, это в руках Всевышнего – и дать победу, и дать поражение. Как мы заслужим, наверное, он победу даст нам, и мы, надеюсь, вернемся.
– Что нужно сделать, чтобы Россия ушла с Северного Кавказа и с Ичкерии, с Чечни?
– Причин много, единство Кавказа, очень много моментов. Но, я думаю, еще время не пришло. До этого не дошло бы, если мировое сообщество в свое время отреагировало бы так, как сегодня в Украине.
Весь мир отвернулся, весь мир стоял и наблюдал, как Россия расправляется с Чечней эти две войны, во время которых ми находились в полном окружении русских. И вот оно дошло до этого.
Наше руководство в свое время предупреждало, и мы и в своих разговорах это напоминаем, что Джохар Дудаев говорил, что сегодня Европа и остальные считают, что война в Чечне – это внутреннее дело России, но придет день и время, когда Россия будет считать Европу внутренним делом России. Этот день сегодня уже пришел. Поэтому сегодня отреагировали многие на это.
А вот тогда, если были бы какие-то действия от мирового сообщества, может быть, до этого и не дошло бы. Но в любом случае мы свою борьбу продолжаем до победного конца.
– А вот интересно, о вашей борьбе, что вы воюете сейчас за Украину, в Чечне знают?
– Естественно, в Чечне это знают. В Чечне очень много молодых желает присоединиться к нам, но таких возможностей у них нет.
Сегодня есть бойцы, которые переходят к нам, которых насильственно отправляют на войну со стороны России и кадыровцев. Они переходят к нам, становятся в наши ряды.
Никто не желает с Украиной воевать со стороны обычных чеченцев. Но это политика русских, политика кадыровцев.
– То есть чеченцы, которых мобилизовали в кадыровскую армию, переходят в составы вашего батальона и на сторону Украины, да?
– Не все, конечно. Есть много случаев, которые переходят, есть желающие переходить, но они не могут. Мы над этим работаем с нашими службами, помогаем им переходить.
Это надо точно и проверить, и знать этих людей. Мы знаем, что и будут засланные. Поэтому проверяем, смотрим, помогаем этим людям переходить.
– Вы можете на чеченском языке обратиться сейчас к чеченцам, которые все понимают и хотят перейти на сторону Украины.
– Мы с ними общаемся, мы по рации на их волнах их предупреждаем. Много роликов у нас есть, где мы обращались к ним, чтобы они переходили.
Есть те, которые действительно то ли за деньги, то ли за какие-то идеи пошли за кадыровцев, за русских. Но большинство это те, которых они отлавливают за какие-то мелкие нарушения и насильно отправляют. Вот эти желают переходить или убегать с этой войны. Назад бежать у них вариантов вообще нету. Поэтому единственное – это сюда переходить и остаться живыми.
Таких обращений много, они это все знают. Поэтому при удобном случае они и переходят.
– Муслим, а что по поводу информации о самом Кадырове? Что вам известно? Каково его состояние?
– За его состоянием мы не так уже следим. Слышим общее, что он болен. Мы, конечно, хотели бы его видеть не больным, умирающим, а убитым на поле боя. Но Всевышний если так распорядился, то оно так и будет. В любом случае он и его сторонники будут наказаны Господом за все их преступления в этом мире или в следующем, это неизбежно.
Поэтому мы не так уже переживаем за это. Если это будет от наших рук, будет хорошо. Если не так, то следующие после нас получат возмездие.
Те преступления, которые совершали русские, это понятно, они наши изначальные вечные враги. Кроме вражды от них у нас ничего нету. Но вот эти – предатели, это вдвойне обидно, потому что эти люди когда-то стояли рядом с нами, против России воевали. У них очень много родственников погибло.
Эти люди наравне с нами пострадали от России в свое время в этих двух войнах, но почему-то стали предателями. Это их выбор, их доля, наверное. Каждый ответит за свои действия, за свои слова.
– А вот Кадыров, я так понимаю, во время вторжения в 2022 году был в Украине. Сейчас у него желание повоевать, по-моему, стало значительно меньше. Я не ошибаюсь?
– Лично Кадыров? Да нет, он и близко не был к Украине и не будет. Он сидел дома у себя и оттуда отправлял ребят.
Да, первое время в 2022 году через Ирпень и Бучу зашли кадыровцы, думали, что у будет как в Грузии, как в Цхинвали. Тогда батальон “Север” зашел, взяли за один или два дня Цхинвали.
Вот они думали, что у них здесь тоже что-то получится – идут кадыровцы и все разбегутся. Здесь они хорошенько получили по башке и почувствовали, что тут серьезная сила стоит, серьезное сопротивление, серьезная армия.
И тут поняли, что на ихн понтах у них ничего не получится. Они откатились назад, и все эти годы после 2022 года, когда поняли, что по их сценарию ничего не пройдет, они действуют как заградотряды по всей линии на сегодняшний день.
– То есть не дают отступать российским военным.
– Именно. Еще они набирают в Чечне и со всей России больных каких-то людей под флаги батальона Ахмат. Там несколько человек чеченцев, кадыровцев. А остальные – это сброд с России собирают, платят какие-то деньги, и под видом кадыровцев отправляют сюда. Они попадают почти каждый день в плен и это все рассказывают.
– Муслим, вы прекрасно знали генерала Дудаева, президента Чеченской Республики Ичкерия. Скажите, чему вас научил этот человек?
– Чеченцы не с сегодня и не с 1991 года воюют по общему счету. Это уже четырехсотлетняя война идет с Россией. Это вековая война. Поэтому чеченцы все время отстаивали свою свободу, независимость, честь и свою территорию. Никогда не нападали ни на кого, но за свое стояли.
Поэтому чеченцев чему-то учить не надо. Единственное, что Джохар Дудаев как бы разбудил спящий режим в 1991 году. И чеченцы как один стали, во главе стал Джохар Дудаев – сильный лидер. Чеченцам нужен был такой человек. Сегодня, к большому сожалению, такого человека у нас нет и не вижу в ближайшее время, что будет. Разве что Всевышний даст какого-то человека. Нам очень нужен такой лидер.
Чеченцы стали рядом с ним и потребовали свое право, свою независимость, свою республику. В то время, когда Ельцин говорил, тогдашний президент Российской Федерации: "Берите столько суверенитета, сколько можете". Вот и начали отделяться другие республики. Также и мы тоже отделились, но почему-то эти варвары не смогли с этим смириться.
С того времени у нас продолжается эта война. Конечно, они надеялись, что после убийства Джохара Дудаева они выиграют, что остальные чеченцы разбегутся, или бросят это дело. Наоборот, после смерти Дудаева мы первую войну с Божьей помощью выиграли, прогнали этих варваров со своей территории. Были договоренности с ними после этого.
Мы опять же знаем, сколько стоит договоренность с Россией. Они не понимают какие-то мирные переговоры, договоренности, человеческие понимания. У этих варваров этого нету. Они понимают только силу. Войну можно остановить только войной. Есть у нас такая пословица.
Конечно, силы неравные, нас всего 1 млн, а этих варваров – 140 млн. И такого вооружения у нас не было, как у них. Поэтому им удалось временно захватить нашу маленькую республику Ичкерию. Но это все временно, даст Бог, мы вернемся туда.
– А Хасавюртовские соглашения – это изначально был обман и такой этап подготовки к второй войне России против Чечни?
– Нет, это была уже вынужденная ситуация, потому что 6 августа [1996 года], когда наши бойцы зашли в [Грозный] и захватили его, они этого категорически не ожидали. Всего тогда в город вошли 800 или 850 наших бойцов. Мы зашли в город, захватили, окружили все комендатуры, все, что находилось в городе.
Это был август, самое горячее время, подвоза ни воды, ни еды не было, боеприпасы у них заканчивались. Они, конечно, первое время и сопротивлялись, и что-то пытались восстановить. Ничего у них не получилось. Была четко подготовленная операция с нашей стороны во главе с Асланом Масхадовым (второй президент Ичкерии, был убит ФСБ 8 марта 2005 года, – ред.).
У них другого варианта и не было. Если они не пошли бы на это перемирие, то их истребили бы. У них единственный был вариант – разбомбить всех подряд с их и нашими. Или пойти на эти переговоры.
Тогда командующий по городу был генерал Пуликовский. Он обещал, если в течение 24 часов или 32 часов, какое-то время он назначал, вы не покинете город, то он начнет бомбардировку. Наша страна сказала: "Бомбите сколько хотите, это не первый раз". Но тут варианта не было, потому что все их подразделения, комендатуры, все было в полном окружении. И тогда они вынуждены были спасти своих людей вот таким образом. Пошли на эти переговоры.
За эти 3 года они учли свои плюсы, минусы, свои ошибки и более окончательно подготовились на начало Второй войны, подорвали свои собственные дома, обвинили этом нас и начали войну.
– Муслим, а во время этих войн вы встречались с украинцами, которые воевали за Ичкерию?
– В Первую войну, да. Во Второй войне лично я не видел. В Первой войне я видел, я знал Сашка Белого и других ребят, которые были у нас в Грозном. Это 1994-95 год, начало первой войны.
Были наши тогда и друзья. Такого не было, как сегодня, телефонов, каких-то адрессов. Поэтому это все забылось. Тогда еще были старые видеокамеры с кассетами. Старые сьемки есть, где немножко есть моменты с украинцами.
– Скажите, то, что Россия сделала с чеченцами, это можно квалифицировать как геноцид?
– Естественно. Геноцид был и в 1944 году, когда выслали нас, депортация всего чеченского и ингушского народа поголовно. И второй – это войны. Россия, естественно, это не признает, но придет время и за это им придется отвечать сполна. Мы ничего не забыли и ничего им не простили.
– И это правильно. А вот когда придет время отвечать, как вы считаете, дезинтеграция России на какие-то отдельные территории возможна? И что для этого нужно сделать?
– Для этого нужно, чтобы малые народы по всей России, которых они сегодня направляют сюда Украину и истребляют, чтобы не этого не было.
Буряты, татары – всю их молодежь, какую-то боеспособную часть они отправляют сюда умышленно, чтобы их истребить, чтобы там не было никаких забастовок или отделения, чтобы не потребовали свое право. Все задумано у них. ФСБ работает на много шагов вперед.
Но как бы они не старались, у людей сознание просыпается, люди уже видят, как к ним русские относятся. Русские – это имеется в виду режим Путина. Как они их гонят впереди своих даже, впереди русских даже идут. Такие большие потери у дагестанцев, у бурятов, всяких других. Этим людям надо чуть-чуть проснуться и потребовать свое право.
Россия все время издевалась над этими малыми народами, и это продолжается сегодня. Сегодня даже в такой грубой форме, потому что их просто гонят как рабов на войну, и раненых не вытаскивают, и убитых не забирают, и просто их бросают как ненужный материал. И это с двух сторон России выгодно.
И на войне они берегут немножко своих солдат, а вместо них отправляют вот этих, которых они набирают. И тыл они свой зачищают от таких нормальных людей.
– Есть случаи, что дагестанцы, ингуши переходят на сторону Украины?
– Конечно, есть. Есть те, которые добровольно переходят, и есть те, которые от безвыходной ситуации. Попадают в плен или боеприпасы закончились, или заблудились, или еда, вода закончились, или не знают, где они находятся. Есть такие моменты, где попадают в плен и потом просят, чтобы их обменяли.
Но есть и те, которые говорят, что мы не хотим туда возвращаться, оставьте нас здесь в Украине.
– Таких людей вы принимаете в свой батальон?
– Мы принимаем не всех подряд, мы принимаем тех людей, которых мы проверяем и которых мы знаем.
У нас свои есть способы, мы через своих людей узнаем, по какой причине он вообще изначально попал туда, или добровольно пошел, или вынужден был, поймали его, отправили, или из тюрьмы он пришел. Над этим работают люди.
– Скажите, какое отношение к попавшим в плен в Украине, к тем же дагестанцам, ингушам, чеченцам, которые в составе кадыровских войск сюда пришли?
– Обычное отношение, как к военнопленным. Таких издевательств, как они над нашими пленными издеваются, здесь нет.
Здесь соблюдаются права пленного. Да, при задержании какие-то моменты могут быть, но после этого их допросили, оформили, все. Они сидят в местах, где их держат, ждут обмена, получают медицинскую помощь, еду, все, что необходимо для человека.
– Вот малых народов, которых Путин гонит на бойню, по сути дела, утилизируя, их и без того немного, правда? Малые народы понимают, что Путин их утилизирует на самом деле?
– Именно таких людей, которые об этом говорят, естественно, они зачищают. Нигде не дают никаких митингов проводить, никаких требований. В тылу, конечно, ФСБ работает.
Но в Европе или где-то [представители этих народов] сейчас начали говорить, что нас истребляют, нас и так мало, с нами не считаются. Нас как каких-то ненужных людей бросают и не оказывают никакой помощи раненым и больным, трупы не забирают, и поэтому надо что-то делать.
Сейчас они по чуть-чуть начали об этом говорить, но нет лидера, за которым поднялись бы серьезно об этом говорить. В России невозможно на сегодняшний день говорить и требовать что-то.
– Вот вы же видите, как военный человек, что Россия стянула все боеспособные войска в Украину, и даже этот поход Пригожина на Москву показал, что в середине Россия похожа на пустой барабан. Прилет украинских ракет по стратегическому предприятию в Воткинске показал, что там даже системы противовоздушной обороны не сработали. Украинские ракеты ударили прямо по цехам этого завода. Я к чему это все говорю? Люди на Кавказе понимают, что сейчас самый подходящий момент для борьбы за свою свободу, когда Россия ослаблена? Как вы считаете, возможно ли движение за освобождение кавказских республик?
– Не все так просто. На территории Чеченской Республики Ичкерия, это 16 тысяч кв. км, находятся 100 тысяч русских солдат, которые еще во Вторую войну зашли и оккупировали Чечню.
Оттуда ни одного подразделения они в Украину не перекинули, как бы они не нуждались здесь в солдатах. Если оттуда половину хотя бы они перекинут сюда, они знают, что там что-то начнется.
И это только в одной Чечне. Столько же находится в Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии. По всему Кавказу. Эти войска как стояли до начала 2022 года, так и стоят. Может, меняются каких-то там, но в основном штат там их стоит. Они не уменьшаются.
Сюда они набирают какие-то новые полки и подразделения и гонят их сюда. А там регулярные войска. Стоят базы, ракеты, самолеты по всему Кавказу. Против них что могут мирные люди сегодня сделать, с вилами и лопатами пойдут?
Тут должно что-то произойти, поэтому тут над этим люди работают. Ни одного дня не проходит без внимания, без работы. Время еще не пришло. Ни в Чечне, ни в Дагестане, ни в Ингушетии, ни по всему Кавказу довольных режимом Кадырова или Путина вообще нету.
Есть, конечно, приближенные Кадырова, каких-то лидеров, их родственники, десятки людей. Но сам народ и вся территория под оккупацией и все стоит под штыками. Малейшее ослабление – они восстанут. Это они прекрасно знают.
– Муслим, я знаю, что ваш чеченский батальон шейха Мансура воюет за Украину с 2014 года. Глядя на все, что происходит и понимая, что Россия на тринадцатом году войны не смогла захватить даже Донецкую область Украины, как вы относитесь требованиям Кремля о том, что Украина должна уступить часть территории, пойти на переговоры?
– Россия стратегически в этой войне уже проиграла. То, что они планировали и не смогли сделать, это уже их проигрыш. Единственное, там нет достойного человека, который признал бы это сказал бы, давайте, ребята, у нас не получается, расходимся.
Сейчас они, естественно, эту войну затягивают. Вот единственный способ у них – затянуть. Конечно, сейчас уйти – это уже самоубийство для них. Уступить им ни одного метра земли ни в коем случае нельзя, как бы трудно нам не было. На сегодняшний день, это не те люди, с которыми можно договориться. Даже если возникают такие вопросы, что если Запад перестанет помогать с оружием, с деньгами, с техникой, что мы будем делать? Об этом даже и думать не надо.
Вот нам кто помогал и в Первую, и во Вторую войну? Кроме Господа, никто нам не помогал ничем вообще по большому счету. Да, какие-то люди пешком как-то перешли границу через горы, через Грузию. А в государственном масштабе никакой помощи мы ни от кого в мире не получили.
Тем не менее, Первую войну мы выиграли. Во вторую войну несколько лет стояли насмерть, до исчерпания полного всего, что у нас было. Поэтому, если в то время кто-то нам помог бы и поддержал нас, до этого, может, и не дошло бы. Но этот этап уже пройден, время уже потеряно.
Сегодня в Украине решается основная судьба не только Украины, а судьба всех отделившихся от Советского Союза республик. Путин, естественно, хочет наказать Украину и дальше он не будет ни с кем больше воевать. Дальше он будет уже диктовать условия и Казахстану, и Узбекистану, и Азербайджану, и Грузии, и всем остальным. Вот вы хотите того, что там произошло или не хотите? Дальше он и с ними сам и не будет разговаривать. Он через посыльных будет разговаривать и диктовать свои условия.
Поэтому здесь, в любом случае, других вариантов у нас нет. Здесь мы должны любой ценой выиграть, отстоять и наказать их. Все, других вариантов не должны мы рассматривать даже. Здесь должны стоять до конца и отстоять.
У России тоже не лучшие времена сегодня. У них каждый день все хуже и хуже. Но из-за того, что это большая страна, это не так уж заметно, но минус идет в их сторону очень большой. Поэтому нам надо стоять. Да, у нас есть потери, каждый день погибаются солдаты, города рушатся. Но мы стоим на своей территории, за правое дело, а куда деваться?
– Вот интересно, украинцы и чеченцы похожи в вопросе защиты своей страны?
– Первое время мы не думали, что похожи, а вот сейчас убеждаемся, что похожи. Я первое время очень сомневался, будут ли стоять до конца. Если будет еще хуже, еще труднее, будут ли стоять? Дай Бог, чтобы отстояли. Стоят, и мы рады этому.
– Что вы думаете о нынешнем состоянии российской армии?
– На сегодняшний день они из всех последних сил цепляются. Естественно, как мы сейчас говорили, у них немножко резерв есть, который на Кавказе стоит. Но их снимать они не могут. Если они оттуда снимут, там пожар начнется. Это еще хуже для них. Это они понимают прекрасно.
С тем, что у них сегодня есть, они здесь не справляются. Какое-то село они дубасят несколько недель, полностью до основания его разрушили, наши отошли. Вот эти руины им удается захватить. Этому они потом радуются, какой-то флаг повесили. Какой ценой это они захватывают, мы видим каждый день и знаем. Поэтому чтобы выдохнуться, им тоже недолго осталось, я так думаю.
– В батальоне вы осваиваете новые технологии войны, беспилотные системы?
– Конечно. В наших войнах не было этих дронов. Самолеты их были, конечно, какие-то разведчики, но дронов современных, много чего, что сейчас появилось, не было.
Наши ребята молодые, конечно, учатся этим дронам, и камикадзе, и вот эти крылья. Тут всякое интересное появляется каждый день. Мы стараемся учить молодых. Это нам пригодится очень.
– Интересно, чеченцы и люди других национальностей из-за границы приезжают в батальон?
– Конечно, приезжают. Приезжают молодые. Есть две категории: те, которые приезжают, чтоби присоединиться к нам и воевать против русских и те, которые просто приезжают обучиться дронам, современному оружию. Они говорят, что сегодня мы не можем рядом с вами стать, но мы хотим обучиться, чтобы в дальнейшем мы были тоже готовы к войне с Россией.
– То есть война, которую начала Россия, как бы расползается уже в таком глобальном масштабе.
– Естественно, а что остается? По-другому они не понимают, по-другому с ними невозможно решить. Получат они то, что они хотят.
– Как вы думаете, Россия может напасть на страны Европейского Союза и НАТО?
– Это сказка. Это вообще нереально. Они здесь не могут справиться, куда они нападут. Их песня уже спета, она скоро закончится, даст Бог.
– Как вы думаете, какие ресурсы и резервы есть у Украины для того, чтобы закончить эту войну?
– Закончить сразу у нас пока не получится, война еще война будет продолжаться. Не все зависит от русских или украинцев на сегодняшний день. Есть Европа, есть Америка, есть страны другие, которые там тоже влияют на эту ситуацию.
Так как мусульмане, как верующие люди, немножко относимся к этому очень просто и естественно. Мы верим в Господа Всевышнего, и между собой говорим: "Как Всевышний решит, в тот день и закончится эта война, эти разборки, это непонимание". Поэтому мы не слишком переживаем за это, а чисто ждем такого часа.
– У вас, как у мусульман, есть связи с исламским миром, да? Мне кажется, это очень важный момент для того, чтобы объяснять мусульманам во всем мире, что эту войну начала Россия, что эта война несправедливая и что мусульмане Украины тоже борются за независимость Украины. Возможна ли такая активизация, чтобы исламский мир активнее помогал Украине?
– С этим у нас люди работают. Мы на связи со всеми странами. У нас во всех странах есть люди, которые покинули Чечню. С ними у нас связи есть почти каждый день. Мы с ними обсуждаем эти моменты.
Оттуда много журналисты приходили, брали у нас интервью. Мы им это все подробно рассказывали, как сейчас мы разговариваем. Поэтому, я думаю, что всем, кого это интересует, это известно. Над этим мы и работаем.
– Скажите, у вас же добровольческий батальон. Украина как вам помогает? Или вы на полном самообеспечении?
– Мы на полном самообеспечении. Это волонтеры, это диаспора, это бизнесмены, это люди, которым не безразлична эта война.
Так как дома мы в трудных условиях проходили эти войны, то здесь не так уж и трудно. Этим самостоятельным существованием мы и доказываем украинцам и другим, что даже если не будет помощи от Европы и от всего мира, что при желании возможно сопротивляться и воевать сколько угодно.
– Что вы скажете об украинских силах обороны? Вы ведь видели эту эволюцию с 2014 года.
– По сравнению с началом, конечно, украинская армия намного подтянулась, намного уже боеспособнее стала и решительнее. В 2014 году еще было такое. Сейчас уже люди, которые стоят в окопах, которые идут на штурмы, намного увереннее в себе и чувствуют, что они на своей земле, что они должны стоять за свою родину.
– Муслим, как вы видите свое будущее в послевоенной Украине? Вы останетесь жить в Украине?
– Об этом меньше всего я думаю, потому что я не знаю, доживу до завтра или не доживу. Это не столь и важно, потому что я свое время уже почти отжил. Это не так уже беспокоит меня. Даст Бог время – останусь.
– Скажите, а что нужно Украине сделать для победы сейчас?
– Сплочение, единство и ни в коем случае не поддаваться ни на какие провокации, которые ожидают русские. Сегодня они ожидают, что этими бессмысленными обстрелами могут расколоть изнутри. Этого ни в коем случае нельзя допускать, надо стоять.
